Я в нас верю.

4. Неслучайные случайности

Декабрь – самый быстрый месяц в году. Кажется, даже лето длится медленнее, чем эта предновогодняя суета. Все кругом куда-то торопятся, как будто зима проводит неведомые гонки, в которых ни в коем случае нельзя прийти к финишу даже вторым, ведь пьедестал состоит только из первого места. Даже море волнуется за участников этого соревнования.

Между тем, праздники не терпят отговорок в стиле “я занята, мне надо учиться”. Поэтому город, уже забывший существовании снега, начал преображаться к смене года. На центральной площади появилась елка – высокая красавица с пушистыми ветвями, одетая в красные и золотые шары, укутанная гирляндами. Владельцы кафе и магазинов украсили витрины и сменили привычное радио на новогодние и рождественские песни, звучащие теперь буквально отовсюду – Мэрайя Кери еще никогда не была так близка к «Простоквашино» и его «Кабы не было зимы».

Школу тоже украсили к празднику – в холле поставили елку, на стенах развесили гирлянды, в сердцах школьников поселилось ощущение скорой свободы, ведь где новый год, там и каникулы.

Мои же дни проходят в своем привычном размеренном темпе – утром Гарри, потом школа, посиделки с Викой и ненавистная домашка. Теперь же к этому списку добавились еще и занятия с Кристиной. Репетитором она и правда оказалась классным. Я смогла в этом убедиться уже на втором занятии, куда она пришла со списком тем, которые требуют углубленного изучения, и задачами для, как она объяснила, смены деятельности и разгрузки мозга. О результатах моих стараний и мучений судить, конечно, еще рано, но если Крис вытянет меня хотя бы на твердую, а не натянутую, тройку к концу учебного года вытянет, это уже будет победа.

Я могла бы сказать, что это единственное изменение в моей рутине, но есть еще одно – каждый школьный день теперь сопровождается случайными столкновениями с Никитой. Я стараюсь не обращать на него внимание, но этот парень оказался чрезмерно вежливым и теперь здоровается при любой встрече, которые почему-то случаются практически каждую перемену. Честное слово, иногда даже из класса выходить не хочется, потому что на пути мне непременно встретится Новицкий – слишком улыбчивый и ужасно раздражающий.

Мне сложно не закатывать глаза при виде него, особенно когда рядом оказывается еще и Виталик. Но когда его нет я почему-то отвечаю Никите какой-то особой улыбкой, которая раньше на моем лице не появлялась. Контролировать ее у меня не получается, природа ее возникновения мне не понятна.

— Пойдем в столовую? — предлагает Вика, когда мы выходим из кабинета физики измученные настолько, будто сам Ньютон избил нас яблоками.

Молча киваю ей и оглядываю коридор. Все те же лица, все в той же обстановке. Одни сидят на подоконниках, уткнувшись в учебники, другие сбились стайками и болтают, а остальные просто снуют по коридорам, разнося по ним веселый смех. Но кажется, что чего-то не хватает и я упорно не могу понять, что выискиваю в толпе школьников.

— Никиту ищешь? — усмехается Вика и щипает меня за бок.

Недовольно на нее смотрю и закатываю глаза. Да, он, конечно, среди присутствующих не обнаружен, но как можно предположить, что я специально его искала?!

— Здравый смысл. — бурчу я. —Пойдем.

Беру ее под руку и, игнорируя ехидный взгляд, тащу в столовую. Вообще-то я не голодная, но от свежей булочки с корицей точно не откажусь. Мне кажется, их пекут только для того, чтобы не дать ученикам сбежать. Клянусь, даже если бы я ненавидела школу всей душой, ходила бы сюда только ради них!

— Может, еще по одной возьмем? — спрашивает Вика, отламывая сдобный кусочек и отправляя его в рот.

Я готовлюсь согласиться, но мне не дают возможности этого сделать.

— Привет. — произносит Новицкий, как всегда появившийся из ниоткуда.

Его низкий голос почему-то звучит так музыкально и приятно, что по спине начинают бегать мурашки волнения и от осознания этого я едва не роняю долгожданную булку.

— Ты что, следишь за мной? — бурчу в ответ, не обращая внимание приветствие.

Мне бы сейчас развернуться и демонстративно уйти, но он так улыбается, что я почему-то не могу отвести взгляд. Может, я заболела? Какой-нибудь лихорадкой или чем-то еще, что можно вылечить второй булкой.

— Она хотела сказать «привет», — говорит Вика, — и попросить тебя больше так не подкрадываться.

— А она не хочет со мной познакомиться? — спрашивает Никита, продолжая смотреть на меня с невозмутимой улыбкой.

Такой вот парадокс – несмотря на все его приветствия, официальное знакомство между нами так и не состоялось. Да и кто вообще знакомится в школе? Здесь же все друг друга знают, даже если и заочно. Эти банальные условности никому не нужны, а мне не нужно с ним разговаривать. Кажется, температура повышается и пора уходить, иначе начнется аллергия на его улыбку.

Я закатываю глаза, беру Вику за руку и тащу ее к выходу, предчувствуя, что как только мы останемся наедине, подруга прочтет мне лекцию о пользе вежливости. И повезет, если дело ограничится только ей. Так и случается – “серьезный разговор” стартует, когда мы забираемся на подоконник в коридоре, отделяющем учебную часть от столовой и холла.

— Я понимаю, что тебе не нравится Виталик и все, кто с ним связан. — говорит подруга, пока я разглядываю стекающие по окну капли дождя. — Но красавчик Никита ничего плохого ни тебе, ни мне не сделал.