Я в твоих руках

Глава 1.

— Если они не дадут нам прямой эфир, мы начнем убивать прямо сейчас, — прохрипел человек в черной балаклаве, вскидывая телефон так, чтобы камера захватывала салон захваченного автобуса. — Начнем с неё.

Он ткнул дулом автомата в мою сторону.

Я перестала дышать. Взгляд метнулся в поисках спасения и не нашел ничего, кроме рядов бледных, опущенных лиц.

Люди смотрели в пол, боясь пошевелиться. Никто не смел поднять глаза, словно веря: если не смотреть, смерть пройдет мимо.

Почему я? Впрочем, ответ был очевиден. Я — идеальная жертва. Молодая испуганная девушка, сидящая с краю у прохода. Отличная картинка для их кровавых новостей.

— Встань! — рявкнул боевик.

Я поднялась. Колени совершенно не слушались. Салон качнулся перед глазами.

Меня грубо толкнули в спину, заставляя идти к открытой передней двери, в которую било слепящее, белое солнце.

Показательная казнь. На камеру. Чтобы те, кто стоял в оцеплении снаружи, видели.

— На колени, — чужая рука тяжело надавила мне на плечо, заставляя опуститься на дорогу перед автобусом.

Асфальт оказался тёплым. Где-то очень далеко, за рядами полицейских машин с мигалками, кто-то надрывался в мегафон, но слова расплывались, не доходя до моего сознания.

Я смотрела на свои дрожащие руки и думала о том, что так и не успела позвонить маме. И что последнее сообщение моему жениху Эдику было про цвет скатерти на нашу свадьбу. Про дурацкую скатерть.

Холодный металл ствола уперся мне в затылок.

— Считаю до десяти, — крикнул боевик куда-то вверх: в небо, в черное гнездо снайперов на крыше заправки, которых он чувствовал, но не видел. — Десять. Девять…

А потом мир взорвался.

Я не поняла, что ударило первым — ослепительная вспышка или звук. Белое солнце лопнуло изнутри, оглушительный хлопок вышиб из легких весь воздух. Светошумовая граната. Я тогда еще не знала этого слова. Я знала только, что земля ушла из-под ног. Чья-то огромная сила сбила меня вбок, рванула на асфальт, накрыла собой.

— Лежи! — рявкнули мне прямо в ухо. — Не двигайся, слышишь? Я тебя держу.

Сквозь звон в ушах, сквозь едкий дым и крики я увидела его лицо — всего в пяти сантиметрах от моего. Каска, тёмная маска, слегка сдвинутая, открывающая нижнюю половину лица — упрямый подбородок, твёрдый рот. И абсолютно спокойные, льдисто-серые глаза посреди этого ада. Глаза человека, который точно знал, что делает.

— Жива? — коротко спросил он. Я не смогла выдавить ни звука. Только судорожно кивнула, чувствуя, как его тяжелая ладонь прижимает мою голову к земле, закрывая собой от летящих осколков. — Умница. Еще чуть-чуть.

А потом всё пошло не так.

Я увидела это боковым зрением: сквозь рассеивающийся дым прямо за его спиной бесшумно поднялась тень. Уцелевший террорист. И в его руке хищно блеснуло что-то длинное и узкое.

— Сзади! — закричала я сорванным, чужим голосом.

Он среагировал так быстро, что я не уследила. Развернулся, всё ещё прикрывая меня корпусом, перехватил чужую руку. Но не до конца. Лезвие вошло ему в бок, под самый край бронежилета. Я услышала этот короткий, влажный, неправильный звук. Он не закричал. Только зарычал сквозь зубы, и в этом рыке было больше ярости, чем боли. Удар локтем, тошнотворный хруст, и чужой силуэт обмяк, завалился в сторону. Где-то рядом короткими, профессиональными очередями грохнули выстрелы, и стало тихо.

Относительно тихо. В ушах всё ещё стоял густой звон.

Он тяжело осел рядом со мной на асфальт, всё ещё держа руку поперёк моей спины, как будто опасность могла вернуться. Лицо у него стало серым, а по боку, пропитывая разгрузку, расплывалось тёмное, мокрое пятно. И оно быстро росло.

— Вы ранены, — выдохнула я, скидывая оцепенение.

Я не заметила, как оказалась на коленях над ним, прижимая ладони к его боку. Я реабилитолог, моих медицинских знаний было достаточно, чтобы понимать главное: сейчас нужно давить на рану изо всех сил.

— Вам нельзя двигаться! Лежите! Я держу, слышите? Я держу!

Его же слова. Он узнал их и вдруг — невероятно, абсурдно в этой ситуации — усмехнулся уголком рта.

— Считается, — выдохнул он.

— Что?

— Долг.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в светлых глазах, мутнеющих от подступающей боли, было что-то странное. Какое-то отчаянное любопытство. Как будто он впервые за весь этот ад заметил, что я — это я. Что у меня есть лицо.

— Ты крикнула. Сзади. Увидела… раньше меня.

— Молчите. Пожалуйста, молчите.

Слёзы катились по моему лицу, но я не замечала их. Я давила на рану и до одури боялась оторвать руки. Вокруг уже бежали люди в форме, кричали «носилки!», «врача сюда!», но в эту секунду для меня существовали только мы двое — мои красные ладони и его серое лицо.

— Помощь идёт, я с вами, я никуда не уйду, только держитесь…

— Как тебя… зовут, — сказал он. Это был даже не вопрос. У него просто не хватало сил на вопросительную интонацию.

— Алёна.

— Алёна, — повторил он, словно пробуя имя на вкус.

Его рука вслепую нашла моё запястье, испачканное в его же крови, и слабо сжала, не отпуская.

— Тихон. Не реви… Алёна. Я живучий.

А потом его глаза закатились, пальцы безвольно разжались. Его тут же подхватили, перенося на носилки. Кто-то силой отрывал мои руки от раны, кто-то кричал мне прямо в лицо:

— Всё, всё, отпусти! Мы его держим, теперь мы держим!

Меня оттеснили назад. Я споткнулась, осела на теплый асфальт и просто смотрела, как двери скорой захлопываются, отрезая от меня его серое лицо. Сирена взвыла, разрезая густой от дыма воздух.

Ко мне подошел кто-то в форме, помог подняться и протянул мне мою сумочку — грязную, чудом уцелевшую в салоне.

— Девушка, вам нужно пройти к следователям. Вон к той машине. Вызвать вам кого-нибудь из родных?

Я не ответила. Из недр сумочки приглушенно вибрировал телефон.

Онемевшими, перепачканными в чужой крови пальцами я достала мобильник. Экран загорелся. На нем высветилось новое сообщение от Эдика — ответ на мой скриншот, который я отправила ему, кажется, в прошлой жизни. Отправила просто для того, чтобы он был спокоен.