Я вам сыграю свою жизнь

Глава 7. Это было место, где он хотел жить

Свой дом Михаил нашел бы с закрытыми глазами, хотя давно здесь не был. Когда ехал по кривой улочке пытался вспомнить, сколько лет прошло с того дня, когда он приезжал в последний раз. Не получилось...

"Как я мог? — корил он себя. — Ведь это родительский дом. А вдруг он совсем развалился? Нет. Не может быть. Отец строил его на долгие годы и приговаривал, что будет стоять вечно".

Михаил остановился, резко нажав на тормоз.

Вот он, его родной дом, стоит и ждет. А рядом домик Звездочкиных. Выкрашенный голубой краской, он прятался под старой липой, которую Михаил помнил еще маленьким деревцем. И аккуратная дорожка, по бокам которой всегда росли ромашки и розы. И море каких-то высоких желтых цветов, названия которых он не не помнил.

"Значит, вон там Валентина живет, а напротив Галка".

Вышел, остановившись недалеко у колодца. Вилли тот час выпрыгнул и стал обнюхивать незнакомую территорию, оглядываясь на хозяина, будто спрашивая, что искать.

Навстречу шел, сгорбившись, пожилой мужчина в помятом пиджаке и кепке: "Дядя Савва. Савва Игнатович Марченко. Постарел. Но еще бегает на своих двоих".

Мужчина остановился, долго и внимательно рассматривал его, словно что-то вспоминая и сопоставляя.

— Никак Мишутка Воскобойник? И какими судьбами тебя к нам занесло? В отпуск или надолго? — забросал вопросами.

— Думаю, надолго, Савва Игнатович. Работу предложили у вас... — хотелось сказать "у нас в деревне", но не посмел.

Старик хотел съязвить, но вовремя одернул себя, заметив трость, на которую опирался Михаил:

— И кем же работать будешь? Наши-то почти все в город на работу ездят.

— Участковым...

— Вон оно как... Ну, значит, никакой ты не Мишутка теперь, а Михаил Степанович. А может чем помочь? Я могу...

— Сейчас посмотрим...

Михаил открыл перекошенную калитку с трудом и вошел во двор. Савва Игнатович семенил рядом. Вилли уже давно скрылся среди высокого бурьяна. Слышно было как он тихонько рычит и отчаянно чихает от разнообразия новых запахов.

Действительно дом был целехоньким, но маленьким, а не таким как в детстве. Все стекла в окнах были на месте. Только сильно зарос бурьяном. Михаилу показалось, что он попал в самые настоящие джунгли. Со всех сторон наступали заросли полыни, горький запах которой он сразу же ощутил во рту. Крапива тоже не отставала. И откуда только взялась здесь? Никогда раньше не росла во дворе.

Зато вспомнилось, как дед Иван гнал домой с речки, нарвав целый пучок. Хлестал пониже спины по ногам, на которых через время появлялись красные волдыри. А деду было хоть бы что. Ладони у него были огрубевшими от тяжелой работы.

Из этого бурьяна выглядывали цветы, посаженные заботливыми руками матери. В основном это были розы. Их красные бутоны тянулись к солнцу, стараясь вырваться из плена. При этом воспоминании у Мишки защемило сердце.

Савва Игнатович появился неожиданно быстро с косой:

— Так я это... рассчитываю на благодарность...

— О чем речь? Вот вернусь из участка, так и отблагодарю по полной. Только ты коси аккуратно. Цветы оставляй... Их мать моя посадила. — Тот кивнул с пониманием и принялся за работу.

Михаил заранее договорился, что бывший участковый Строгов Григорий Сергеевич будет ждать его в небольшом домике, где располагался полицейский участок в данный момент. А опаздывать Михаил не любил, поэтому только зашел в дом, открыл окна настежь и поехал по делам вместе с Вилли.

Григорий Сергеевич отпахал на этой должности достаточно долго. Его в деревне знал каждый человек. Был немного вспыльчивым, но справедливым. И многие его побаивались. А теперь он решил, что пора отдохнуть. Здоровье подводить стало. Семьдесят — это не пятьдесят пять!

Поздоровались, крепко по-мужски пожав друг другу руки. И уже бывший участковый показал документацию и карту местности, нарисованную им собственноручно. Потом рассказывал на кого обратить внимание в первую очередь. Кто-то любит побуянить, перебрав. Кто-то может взять что плохо лежит: "Не смотри, что деревня, Миша. У нас жизнь тоже бурлит, не стоит на месте".

— А что долго говорить... Если что обращайся. Всегда буду рад помочь. Так когда заступаешь? — поинтересовался мужчина.

— С завтрашнего дня.

На том и разошлись.

Михаил торопился. Его ждал во дворе работник. Да и нужно было прибраться в доме. Вилли требовал еды. У самого урчало в животе.

Красный "Жигуленок" стоял возле дома напротив: "Неужели ко мне". Нет. Со двора Полины доносились веселые женские голоса, среди которых он безошибочно распознал голос его Звездочки.

Подруги приехали два часа назад. Они обедали, как обычно, у Полины. Валя с Галкой были довольны торговлей.

А Полина Семеновна задумчиво смотрела на дорогу, размышляя о том, правильно ли она поступила согласившись на работу в ФАПе. Хотя главврач уверял, что это временно, пока он не найдет нужного человека. "Опять работа... Хотя и так будут обращаться... И отказать не смогу. Зато будут зарплату платить. Поля, ты что собираешься здесь остаться на зиму?"

Полина очень хорошо знала, что нет ничего более постоянного, чем временное. Она даже пыталась вспомнить, где прочитала это выражение... Но неожиданно все мысли покинули ее...

В ее калитку входил Мишка. Мишка Воскобойник, собственной персоной. Правда не торопливо опираясь на палку и прихрамывая. Он, как и раньше, нагнулся над ее клумбами и стал рвать цветы, собирая их в букет. Овчарка терпеливо ждала хозяина, не смея ворваться к чужим без команды.

— Полька, ты чего застыла? — Галка заметила, что подруга неподвижно смотрит на что-то, что находится за ее спиной. И они вместе с Валей оглянулись, как по команде.

— Мишка! — женщины вскочили и побежали навстречу своему любимому другу детства и юности.

Эти трое долго обнимались и целовались, а Полина стояла, как вкопанная. Она не могла сдвинуться с места. Казалось, что все слова пропали, и она стала немой.