Я ведьма в стае альфы

Пролог

Ведьмы не просят пощады, когда приходит ночь, и оборотни не дают её, когда поднимается луна. Эти два закона держались дольше любых договоров и пережили больше войн, чем помнили старейшины обоих народов. В ту ночь, когда небо стало тяжелее обычного и воздух наполнился запахом железа, оба закона нарушились одновременно, и мир начал трещать по швам.

Лес за пределами границы горел медленно и упрямо, словно кто-то решил сжечь не деревья, а саму память о мире. Пламя ползло по корням, цеплялось за ветви, отражалось в глазах тех, кто пришёл убивать, и тех, кто пришёл защищаться. Стая двигалась бесшумно, сдерживая зверя внутри, но его присутствие чувствовалось в каждом шаге, в каждом напряжённом вдохе, в каждом взгляде, который цеплялся за темноту.

— Держим строй, — произнёс альфа, не повышая голоса, и этого оказалось достаточно, чтобы вся стая замерла на долю секунды и перестроилась.

Он не оглядывался, но знал, что его слушают. В его тоне не было угрозы, только уверенность, от которой не отказываются. В ту ночь он шёл не за добычей, а за тем, что должно было положить конец войне, и это было опаснее любой охоты.

С другой стороны леса стояли ведьмы, не прячась и не отступая, словно сами стали частью этой тьмы. Их круг замыкался медленно и точно, и воздух между ними дрожал, как перед ударом молнии. Магия не вспыхивала сразу, она накапливалась, густела, становилась тяжёлой, и даже земля под ногами реагировала на это напряжение.

— Они уже здесь, — тихо сказала одна из ведьм, не отрывая взгляда от линии деревьев, где тьма начала двигаться.

— Мы знали, что придут, — ответила другая, и в её голосе не было ни страха, ни сомнения, только холодная готовность довести начатое до конца.

Первый удар пришёл без предупреждения. Воздух разорвался, словно его разрезали изнутри, и огонь рванул вперёд, срываясь с рук ведьм и ударяя в стаю, которая ответила тем же мгновенно и без колебаний. Крики не звучали долго, их заглушал треск пламени, рёв зверя и глухие удары тел о землю.

Схватка не была хаотичной, она была точной, как давно отработанный ритуал. Каждый знал своё место, каждый понимал, что отступать нельзя, и каждый видел перед собой не просто врага, а причину всех потерь, всех разрушений и всех ночей, которые не давали забыть.

Альфа прорвался сквозь круг быстрее, чем ожидали ведьмы, и остановился на расстоянии шага от той, кто держала центр. Её волосы не шевелились от ветра, которого не было, а глаза отражали не огонь, а что-то глубже и холоднее.

— Хватит, — сказал он, и слово прозвучало не как просьба, а как приказ, который не должен был прозвучать в этом месте.

Она не отступила и не подняла руку для удара. Её взгляд скользнул по нему, задержался на мгновение дольше, чем позволяла ситуация, и в этом взгляде было больше расчёта, чем ненависти.

— Ты опоздал, — произнесла она, слегка наклонив голову, и в её голосе прозвучала усталость, которую не могли объяснить годы войны.

Пламя вокруг них на секунду стало ниже, будто прислушивалось. Стая за спиной альфы замерла, чувствуя, что происходит что-то, что не вписывается ни в один из известных исходов.

— Мы не отступим, — добавил он, делая шаг вперёд, и пространство между ними сократилось до опасной близости.

— Я и не жду, — ответила ведьма, и её пальцы чуть сжались, словно удерживая силу, которая уже готова была вырваться наружу.

Мгновение растянулось, как перед обрушением, и именно в это мгновение всё изменилось.

Магия сорвалась не в сторону стаи, а вверх, разрывая небо, и вместе с ней оборвалось что-то ещё, что держало эту войну на прежнем уровне. Свет вспыхнул так ярко, что на секунду стер границы между врагами, и когда он погас, на месте круга уже не было прежней силы.

Тишина ударила сильнее любого крика.

— Мы больше не выдержим, — тихо сказала одна из ведьм, опуская руки, и впервые за всю ночь её голос дрогнул.

Альфа медленно выпрямился, оглядываясь на стаю, на раненых, на тех, кто уже не поднимется, и на лес, который продолжал гореть, будто не замечая, что бой закончился.

— Тогда заканчивайте это иначе, — произнёс он, и в его словах прозвучало нечто, что не имело отношения к угрозе.

Ведьма, стоявшая напротив него, сделала шаг назад, разрывая круг, и остальные последовали за ней, как будто это решение было принято задолго до этой ночи.

— Мы дадим вам то, что вы хотите, — сказала она, и воздух снова стал тяжёлым, но уже не от магии, а от смысла её слов.

Стая напряглась, словно готовясь к новому удару, но он не последовал.

— Вы хотите мира, — продолжила ведьма, медленно проводя пальцами по запястью, будто стирая остатки заклинания. — Вы его получите.

Альфа не ответил сразу, потому что слишком хорошо понимал цену, которая всегда стояла за подобными словами.

— Какую цену? — спросил он, и его голос стал ниже, тяжелее, чем раньше.

Ведьма улыбнулась едва заметно, и в этой улыбке не было ни радости, ни торжества.

— Одну жизнь, — сказала она спокойно. — Одну ведьму в вашу стаю.

Тишина снова вернулась, но теперь она была другой. Она не предвещала удар, она требовала решения.

— Вы отдаёте свою? — уточнил альфа, не отрывая от неё взгляда.

— Мы отдаём ту, которая сможет это пережить, — ответила она, и на этот раз в её голосе прозвучало что-то, что нельзя было назвать ни холодом, ни равнодушием.

Стая за его спиной зашевелилась, и кто-то тихо выдохнул, не веря в услышанное. Ведьмы никогда не отдавали своих, не приносили жертвы, которые могли ослабить их круг.

— И вы думаете, мы примем это? — спросил он, делая шаг в сторону, словно проверяя границы новой реальности.

— Вы уже приняли, — спокойно сказала ведьма, и её взгляд стал жёстче. — Потому что альтернатива — война до конца. А вы знаете, чем она закончится.

Он знал.

И именно поэтому не стал отказываться.

— Когда? — коротко спросил он.

Ведьма развернулась, и её силуэт на мгновение растворился в дыму и свете от ещё тлеющего огня.