Я вернулась, и эта ведьма очень зла!

Глава 6

Я честно пыталась повазюкать рукавом платья по столу, чтобы сымитировать уборку…

Но мне не поверили или сочли, что этого совершенно недостаточно!

В комнате раздалось злобное рычание со всех сторон.

Как говорится, накопилось.

И пыль в углах, и претензии тех, на ком эта пыль оседала долгие годы.

Первым меня всё-таки атаковал ковёр, зажав мои ноги, точно капканом. И теперь я уже не могла сбежать, зато была полностью открыта для мести остальных предметов интерьера.

Со стены слетела картина, мужчина на портрете выхватил откуда-то дирижёрскую палочку и начал руководить процессом моего уничтожения:

– Все к бою! Начинаем!

Этот гад, оказывается, и говорить умел. Уж лучше бы говорил, но он запел самым противным и десять раз раздавленным медведем слухом и голосом. Точнее отдавил мишка мужику слух, а пел он ртом, горлом и даже грудью с долбанной, блин, диафрагмой! Тоже мне солист Большого Театра!

Тра, ля-ля, ля-ля, ля-ля…

Наша дева счас заплачет!

Руки скрутим в кренделя,

И завяжем на удачу…

Ты не вовремя пришла,

Лет на тыщу опоздала!

Будем мы пороть тебя

И кричать, что «Мало, мало!»

Ни копейки не дадим

И отпустим голодранкой!

Или, может быть, съедим,

Несолёной чужестранкой.

Меня уже душили шторы, а стулья яростно скакали вокруг, громко чавкая импровизированными челюстями. Старое дерево раскрошилось, ощетиниваясь клыками-щепками.

И зачем я сбежала из райского сада?! Сидела бы тихо и не столкнулась с домашними ужасами. А теперь вообще моя судьба туманна. Засчитают ли Высшие Силы мою гибель от старой мебели за мученическую смерть и позволят ли вернуться к моему другу василиску?

Или же отправят в Ад – жариться на сковородках?

Почему-то я склонялась к последнему варианту, припоминая, как я доставала архангела в Раю.

Но тут дверь в комнату резко распахнулась, и резкий порыв ветра разбросал наш тесно переплетённый клубок тел по углам комнаты. Нас с ковром шмякнуло о подоконник, портрет едва не проломил стекло окна, а стулья перепутались ножками друг с другом и со столом.

– Хватит! Что это вы тут устроили?! Неплохо бы для начала разобраться, кто это такая, и почему нас всех бросили на много лет, а сейчас объявились… – тут мужчина зарычал и тем рыком закончил: Хо-ррр-зяй-ка.

А потом мановением руки извлёк меня из плена ковра и перенёс в центр комнаты. Со всех сторон на меня уставились обиженные моски.

– Так я – Вера Соболевская, дочка Ивана, который, скорее всего, этот дом и построил. Папа мне говорил, что спрятал тут очень опасные артефакты, которые не должны были попасть в злые руки. Он и сам в себе не был уверен, что скрытое в нём зло не выйдет наружу и не заставит вредить всему миру. Поэтому он и ушёл. А меня просто посвятил в тайну, но не сказал, где ваш дом находится…

– Как удобно, не находите? – опять взмыл в воздух портрет и залетал кругами над моей головой. – Они, типа, такие правильные и добренькие, а мы должны тут от грязи чириями покрываться и от пыли чахнуть! Чего тогда пожаловала, Вера, чтоб тебя, Соболевская?

– Меня убили, – ответила я и пожала плечами.

От моих слов повисла тишина. Все вещи замерли, а рослый детина даже дышать перестал. Да и мужчина на портрете в ужасе раскрыл рот, сделавшись похожим на картину «Крик».

Первым заговорил детина.

Точнее попытался что-то сказать и даже раскрыл рот.

Но его с громким криком перебил портрет:

– Наших бьют! Полная мобилизация!

«Он что, предлагает напасть?!» – я не на шутку перепугалась, что с такой бравой командой просто не смогу нигде появиться в приличном обществе. А чтобы незаметно подобраться к моему мужу-убийце и подругам-стервам, не могло быть и речи.

Я пришла сюда не армию себе набирать, а всего-то взять пару сундучков сокровищ и какой-нибудь сильненький артефакт с эффектом прицельного уничтожения. Если мне и нужен какой-то помощник, то только один или два, чтобы самой те сундуки не тащить на себе. А как допрут – скатертью дорога назад в тайное и пыльное убежище!