Я вернусь хоть на тысячу лет

Пролог

Я вернусь хоть на тысячу лет

Пролог

21 мая 2496 год. Институт Хронокоррекции. Кафедра Хронопсихологии, Москва.

Алиса Ветрова работала последние месяцы почти без выходных. Мир за стенами Института стремительно разрушался. Все силы ученых из разных исследовательских институтов были брошены на поиск путей спасения стремительно угасающего человечества. Что к этому привело, сказать не мог пока никто.

Человечество достигло небывалых высот в технологическом прогрессе. Люди перестали страдать из-за неразделённых чувств — уже пару столетий партнеров подбирал специальный алгоритм, учитывающий генетическую, когнитивную и ментальную совместимость. Люди стали спокойными, бесконфликтными, но и случаев суицида или убийств любого генеза не было зафиксировано уже более ста лет. В последние столетия исчезли войны и болезни.

Никто уже не спорил, не ревновал, не сходил с ума от любви. Считалось, что человечество наконец победило собственную биологию.

И до последних десятилетий ничего не вызывало опасений. Но в последнее время выяснился удивительный и шокирующий факт. Как бы идеально люди не подходили друг другу с точки зрения алгоритма, как бы спокойно рядом с партнером не было, уровень фертильности упал до 0,4%. Дети не рождались уже целое поколение, последний младенец появился 18 лет назад.

А пару десятилетий назад выяснилось, что и продолжительность жизни стала резко снижаться без видимых причин. Нет болезней, нет войн, организмы людей идеально здоровы по всем биометрическим показателям, но при этом уже два десятка лет люди едва доживают до сорока лет. В какой-то момент человек просто «выключается», будто исчерпав какой-то внутренний ресурс, который невозможно ни измерить, ни обнаружить никакими приборами.

По всем моделям расчетов, выходило, что человечеству осталось не больше двадцати лет. И всё. Перспектив нет совсем. Человечество как вид, просто вымирает.

Какие-то НИИ искали проблему в организмах, другие пытались найти возбудителей, ранее неизвестных науке, каким-то образом появившихся в практически стерильном мире.

У Алисы был свой взгляд на решение проблемы. Она вообще сильно отличалась от подавляющего большинства людей, её окружающих. В институте её считали талантливой, но совершенно «неудобной». В мире, где алгоритм безошибочно подбирал партнера на 99,99% совместимости, у нее такой пары не было. Да и у неё в голове не укладывалось, как можно жить счастливо с партнером, при виде которого не изменяется ритм сердца, и который на все её эмоциональные всплески лишь спокойно советует принять дозу корректирующего успокоителя. Ей с самого детства тяжело дышалось в этой стерильной среде. Её не понимали даже собственные родители. К своим 30 годам она порядком устала от вечных попыток окружающих переделать её под общий шаблон. Она стала самым сильным специалистом по древности. Выучила древние языки, чтобы можно было самой читать электронные копии древних документов. В общем, она делала всё, что в её мире считалось блажью.

Вот и сейчас, работая над общей проблемой, она подошла к ней совсем с другой стороны. Она предположила, что проблема таится в прошлом. Где-то случилось событие, которое раскручивая ситуацию, как снежный ком, в течение столетий, привело к тому, что происходит сейчас. До какого-то момента всё развивалось правильно, а потом некое неправильное событие вызвало эффект домино: одно событие повлияло на другое, другое на третье, и постепенно посыпалась вся ось мироздания. Институт Хронокоррекции, собственно, и был создан для того, чтобы находить мелкие завихрения и возвращать их к нормальному течению. Но именно Алисе пришла в голову мысль, что сегодняшняя надвигающаяся катастрофа имеет свои корни где-то в прошлом. Она несколько месяцев делала настройки для КАЙРОСа — главного аналитического ИскИна Института. И вот сегодня планировала завершить анализ осколков прошлого.

Ожидая окончания расчетов ИскИна, она отдала последние распоряжения:

— Кайрос, проанализируй корреляцию между индексом эмпатии и фертильностью. Не по статистической выборке, а по вектору исторической энтропии.

Система развернула сложную голографическую трехмерную модель.

— Найдена критическая аномалия. 1498 год, август.

Алиса внимательно разглядывала голограмму. В воздухе возникла трехмерная карта средневековой Европы. Из одной точки где-то волнами, а где-то просто алыми трещинами, по ней расползались устрашающие линии. Перед ней возник образ немолодой испанской женщины в короне.

— В августе 1498 года в Испании резко меняется психоэмоциональный профиль Изабеллы Кастильской. Она внезапно становится слишком жестокой, усиливается религиозный фанатизм, Инквизиция получает совершенно неограниченную власть. На кострах гибнут тысячи невинных, количество казней вырастает в десять раз.

Красные трещины побежали дальше. Португалия, Франция, Италия, Священная Римская Империя…

— Это влияние распространяется на всю Европу. В это же время Русь отказывается от общения с внешним миром, становится изолированной на несколько веков. Это приводит к тому, что с течением времени вся Европа становится более жесткой. Формируется цивилизационная модель, основанная на страхе, подавлении личности и тотальном эмоциональном контроле. В дальнейшем произошла деградация эмпатии и эмоционального спектра, человечество стало слишком рациональным и окончательно ушло на путь техногенного развития в ущерб духовному.

— Что могло вызвать такой мощный срыв? Что привело к срыву Изабеллы в жестокость?

— С октября 1497 года монархиня перенесла целую серию психоэмоциональных травм: в течение двух дней она потеряла наследника престола инфанта Хуана — в воздухе повис портрет юноши в расшитом золотом кастильском костюме. — И в эти же дни был жестоко убит ее кузен Альваро де Мендоса вместе с женой и всей свитой. — возникла картинка мрачного окровавленного ущелья, усыпанного телами. — Она была крёстной матерью их союза.