Я вернусь к нормальной жизни

1

Гермиона Грейнджер — великая ведьма своего поколения? Звучало почти как насмешка. Та самая, что стояла у истоков падения Тёмного Лорда, чьё имя гремело в учебниках по истории магии, теперь… убирала номера в гостинице.

Метла плавно скользила по полу, выгоняя пыль из углов, а следом за ней, послушная движению палочки, тряпка довершала дело. Лёгкий взмах — и простыни сами расправлялись по кровати, подушки взбивались воздушными облаками. "Было бы быстрее, если бы я просто делала это вручную", — мелькнула мысль, но Гермиона тут же отогнала её. Магия — часть её, даже в этом.

«Дырявый котёл» преобразился с тех пор, как Невилл и Ханна Лонгботтомы взяли бразды правления в свои руки. Уютнее, светлее… живее. И всё же.

Она задержала взгляд на сверкающем теперь полу.

Помогла спасти волшебный мир — чтобы вытирать пыль.

Возможно, ей было бы не до уборки. А возможно — не до чего бы то ни было вообще.

Это не было мечтой.

Никогда — ни в тесном купе Хогвартс-экспресса, ни под алым пологом гриффиндорского балдахина, ни даже в самые отчаянные мгновения войны — она не представляла себя здесь. Сгорбившейся над распределяющим листом в "Дырявом Котле", с ладонями, въевшимися в запах дешёвого мыла.

Но это был лучший способ убежать.

От воспоминаний. От зеркал, в которых чужая девушка с тёмными кругами под глазами повторяла заученные фразы: "Я в порядке. Просто нужно время". От той версии себя, что осталась там — среди обугленных страниц библиотеки Хогвартса и треснувших мраморных плит Министерства.

Два года?

Сколько прошло здесь ночей, когда она клялась уехать с первыми лучами солнца? Сколько утренних умываний ледяной водой, смывавших эти клятвы вместе с солью на щеках?

"Почему?"

Ответ висел в воздухе, густой, как запах волшебного пороха после заклинания. Она знала его.

— Ханне нужна помощь с поставками эльфийского вина, — шептала себе, завязывая фартук.

— Невилл не справится с наплывом посетителей в сезон, — поправляла перед зеркалом височные пряди.

— Эти сливочные пироги... клиенты... чаевые...

Ложь. Вся — до последней крошки.

Комната над трактиром встретила её скрипом половиц. Гермиона рухнула на кровать, и потрёпанное кружево подзора взметнулось, будто крылья раненой птицы. Ладони впились в веки, давя на горячие точки.

Заплачь. Сделай это.

Слёзы — единственное, что ещё напоминало о магии внутри. Они жгли, как Редукто, очищая путь для нового дня. Для новых причин остаться.

За дверью зазвенели бокалы, засмеялись гости. Где-то Невилл звал её к стойке.

Гермиона вдохнула.

И заставила себя улыбнуться.

Письмо лежало на столике, будто невинный свидетель её редких моментов покоя. Бумага была слегка помята по краям, словно его держали в руках, прежде чем положить перед ней. Гермиона вздохнула, уткнувшись лицом в подушку, прежде чем резко вытянуть руку и схватить записку. Её глаза быстро пробежали по строчкам, и она уже знала, что там будет написано, ещё до того, как прочла подпись.

«Сегодня нужна помощь в баре. У тебя получится? С уважением, Невилл»

Конечно, получится. Иначе и быть не могло.

Гермиона закатила глаза, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. Сегодня у неё была лишь утренняя уборка комнат, а дальше — свобода. Такие редкие дни она обычно посвящала книгам. Но не тем, что когда-то громоздились на её тумбочке в Гриффиндоре, не учебникам по заклинаниям или трактатам о магической теории. Теперь она читала иное — истории, где герои любили, страдали, теряли и находили. Она растворялась в чужих мирах, проживая судьбы, которых у неё не было. Смеялась с персонажами, плакала над их потерями, представляла, как всё могло бы сложиться иначе.

Но когда книга закрывалась, реальность возвращалась с тихим, неумолимым напоминанием: она была одна.

Друзья? Да, они были. Рон, Гарри и Джинни — преданные, тёплые, всегда готовые прийти на помощь. Они звонили, писали, заглядывали в её маленькую квартиру над «Дырявым котлом», приносили печенье и чай с ромом, который Джинни считала «лекарством от хандры». Они смотрели на неё с той же заботой, что и раньше, но что-то изменилось. Или, может, изменилась она сама?

Гарри выглядел обеспокоенным, Джинни слегка отстраненной. Рон в свою очередь приходил обсудить его отношения с какой-то новенькой ведьмой.

Иногда Гарри осторожно заводил разговор о вакансии в Министерстве, намекая, что может её устроить на должность, а Джинни с упорством, достойным лучшего применения, тащила её в клубы и на вечеринки. «Тебе нужно развеяться», — говорила она, и в её глазах читалось беспокойство.

Но Гермиона отмахивалась.

«Я ещё не готова» — её заученная отговорка, щит, за которым она пряталась.

И когда Джинни в очередной раз спросит — «Что случилось, Гермиона?» — она выдохнет и произнесёт привычные слова: война, разрыв отношений с Драко, смерть Живоглота.

Джинни замолчит, поджав губы. Но не потому, что не знает, что сказать. А потому, что видит: Гермиона снова лжёт.

Не им.

Себе.