Я вернусь к нормальной жизни

33. Прошлое часть 9

Июнь, 1998г.

Тяжелые шторы едва шевелились от ночного ветерка, когда Драко опустил Пэнси на диван, где минуту назад лежала Гермиона. Девушка вскочила так резко, что подушки еще хранили тепло ее тела.

Гермиона рванула к шкафчику, выхватывая склянки с зельями. Руки ее не дрожали, но в глазах стояла та самая холодная ярость.

— Её взяли в плен и пытали, чтобы шантажировать родителей, — голос Малфоя звучал глухо, будто сквозь пелену. Он провел рукой по лицу, оставляя на бледной коже следы чужой крови. — Я думаю, её нужно аппарировать в Мунго…

— Нет! — Гермиона резко обернулась, перебивая его. Глаза сверкнули в полумраке. — Мунго не в курсе о делах Министерства, пойдут слухи. Я сама её вылечу.

Она расставила склянки на столике — магические бинты, магловские шприцы, баночки с густыми эссенциями. Диагностика вывела в воздух золотистые символы, и Гермиона ахнула.

— Возле лба сняли скальп, — прошептала она. Драко шагнул ближе, скрестив руки на груди. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела. — У неё сломана нога, и ещё кислотное заклинание попало ей в рёбра.

Гермиона схватила флакон с густой жидкостью цвета черёмухи — зелье для восстановления кровообращения. Игла шприца вошла в вену Пэнси с хирургической точностью. Затем — обезболивающее, его действие должно было наступить мгновенно.

— Сейчас ей нужен глубокий сон, — тихо сказала Гермиона, поднимая глаза на Драко. — Кость на ноге нужно удалить полностью и заново вырастить. Она сломана в щепки…

Лицо Малфоя оставалось каменным. Ни тени эмоций. Только брови, сведённые у переносицы, выдавали внутреннюю бурю.

И вдруг — резкая боль в груди, будто кто-то сжал сердце.

Драко Малфой переживает за Пэнси Паркинсон, как за родную сестру.

— Скажи мне, как я могу сейчас помочь? — его голос был хриплым, но твёрдым. — Какие зелья? Что нужно?

Гермиона вдруг положила руку ему на плечо. Под пальцами — каменное напряжение, дрожь, которую он не позволял себе выдать.

— Сходи в душ, — мягко сказала она. — И тебе тоже нужно выпить зелье.

Она достала из сумочки небольшую склянку с мутно-зелёной жидкостью и поставила перед ним.

— Дай мне сделать свою работу, — её голос звучал почти как просьба. — Оставь, пожалуйста, нас с Пэнси.

Драко замер, его серебристые глаза встретились с её карими. Что-то невысказанное повисло в воздухе между ними — слишком сложное, слишком опасное, чтобы трогать сейчас.

Наконец он кивнул. Один резкий жест — и склянка исчезла в его кармане.

— Ладно, — прошептал он. — Но если что…

— Я позову, — Гермиона уже поворачивалась к Пэнси, её пальцы ловко раскручивали бинты.

Дверь закрылась за ним почти бесшумно.

И только тогда, когда его шаги затихли в коридоре, Гермиона позволила себе дрогнуть.

Но всего на секунду.

Потому что Пэнси была жива.

А значит, всё остальное могло подождать.

***

Гермиона сидела, ссутулившись в кресле, пальцы её судорожно сжимали фарфоровую чашку. Кофе уже остыл, оставив на поверхности маслянистый след, но она продолжала водить большим пальцем по гладкому краю, будто этот однообразный жест мог успокоить дрожь в руках. В комнате стоял тяжёлый воздух — смесь горького кофе, лекарственных зелий и чего-то ещё, чего она не могла определить. Может, страха. Или усталости.

— Я не знал, что ты занималась целительством, — голос Драко прозвучал неожиданно мягко, нарушая тишину.

Она подняла глаза и встретила его взгляд. Серебристые глаза, обычно холодные, сейчас казались почти тёплыми в тусклом свете камина. Он сидел рядом, его длинные пальцы сложены перед собой, локти опирались о колени. Поза расслабленная, но в каждом мускуле чувствовалось напряжение, будто он готов был в любой момент вскочить.

— Совсем немного, — она попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. В уголках рта скопилась горечь — от кофе, от усталости, от лжи. — Не думаю, что я поставлю мёртвого на ноги.

Почему-то ложь рядом с Драко давалась ей всё тяжелее с каждым днём. Особенно когда он смотрел на неё вот так — будто видел насквозь. Она отвела взгляд к окну.

— Чем ты занималась во время войны? Помогала в Мунго? — он задал вопросы небрежно, но в его голосе была та самая опасная тишина, которая всегда предвещала бурю.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пальцы сами собой потянулись к шраму на предплечье — старой привычке, от которой она так и не смогла избавиться.

— Я помогала в Мунго? — она произнесла это как вопрос, слишком поздно осознав, что выдала себя. Кофе в её чашке вдруг показался отвратительным, тёмным и густым, как те воспоминания, что она так тщательно хоронила.

Он не ответил, просто продолжал смотреть. Этот взгляд выводил её из себя — спокойный, проницательный, знающий больше, чем следовало.

— Я занималась документацией, — наконец выдохнула она, пожимая плечами в тщетной попытке сделать свои слова правдоподобнее. — Ничего серьёзного.

В камине с треском лопнуло полено, осыпая искрами решётку. Гермиона вздрогнула, и чашка в её руках дрогнула, расплёскивая несколько капель на брюки. Она даже не заметила, когда сжала кулаки так сильно.

— Я так не думаю, — его слова упали между ними, тихие, но неумолимые, как приговор.

Гермиона подняла голову и увидела в его глазах то, чего боялась больше всего — понимание. Оно было почти физически болезненным, это знание, которое он носил в себе всё это время, не говоря ни слова.

— Вы или Министерство не доверяете мне, — продолжил он, его пальцы медленно выстукивали ритм по ручке кресла. Каждый удар отдавался в её висках. — Это очевидно. Как минимум, они приставили тебя ко мне.

Она открыла рот, горячее возражение уже готово сорваться с губ, но он поднял руку, останавливая её. Этот жест — властный, привычный — заставил её замолчать, как когда-то в школьные годы.