Я вернусь к нормальной жизни

35. Прошлое часть 11

Июнь, 1998г.

Темнота в доме сгущалась, как чернильная клякса на пергаменте, пропитывая воздух тяжелым предчувствием. Гермиона замерла на пороге, ее пальцы непроизвольно сжали рукоять палочки. Что-то было не так. Не в заклятиях, не в обстановке — в самой тишине. В том, как слишком легко все сошло с рук.

— Ты не чувствуешь, что это было слишком просто? — ее голос прозвучал тише шепота, но Драко услышал.

Он медленно повернулся, его серебристые глаза, холодные, как лунный свет, сузились.

— Ты параноик, Грейнджер, — он ответил, но в его голосе была только усталость.

Гермиона не успела ответить.

— Как всё прошло? О, Блейз, ты пришел! — Пэнси ворвалась в разговор, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Она стояла посреди комнаты, бледная, как призрак, ее пальцы впились в складки мантии. — Я… Простите, я немного разволновалась.

Драко взглянул на нее, его брови слегка приподнялись.

— Мы в порядке, — сухо ответил он и ушел в скрытую комнату.

Гермиона лишь кивнула Пэнси, смотря, как Блейз отводит брюнетку в сторону. Пэнси выглядела лучше и уже даже встала с постели. Однако ей этого не нужно было делать раньше.

Пэнси выглядела слишком потерянной для такой скандальной и уверенной себе личности, которую она открывала в Хогвартсе. Это пугало Гермиону больше, чем само восстание.

Что творилось с людьми?

А боль такая же, как прежде?

Гермиона шагнула за Драко в потайную комнату, проход бесшумно закрылся за ними, поглотив последние отблески света из коридора.

— Твои навыки в дуэльной магии... впечатляют, — произнес Драко не глядя на нее, перебирая склянки в жилетке. Его пальцы замерли на пузырьке с ртутно-серебристой жидкостью. — Если ты действительно перебирала бумажки во время войны, то Орден потерял хорошего солдата.

Гермиона почувствовала, как тепло разливается по щекам. Неожиданная похвала от Малфоя поставила её в ступор. Её никогда раньше не хвалили. Это было неожиданно странно для неё, какой-то степени даже интимно…

— А проект с зачарованными пулями? — она не смогла сдержаться, слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать. Ей просто нужно было узнать больше. — Ты действительно считаешь его провальным?

Тень скользнула по его резким чертам, когда он наконец повернулся.

— Я не хотел унизить тебя на совещании, — его голос звучал необычно тихо для привычной язвительности. — Но у меня были... другие приоритеты. Подавить восстание. Быстро. Я не хочу тянуть это восстание еще год и внедрять новые проекты.

Гермиона закусила губу. Ее пальцы сами потянулись к внутреннему карману, где лежал тот самый прототип — свинцовая пуля, испещренная руническими насечками.

— Возможно, они уже никогда не будут применены, — прошептала она больше для себя.

Тишина повисла между ними, густая и тягучая, как невысказанные мысли.

— Пойдешь со мной к матери, — его слова прозвучали неожиданно, почти как приказ, но в интонации сквозило что-то неуверенное. — Сегодня?

Гермиона резко подняла глаза.

— К Нарциссе? Она очнулась?

— Нет, но я хочу, чтобы ты проверила её состояние, — он избегал ее взгляда, снимая жилет.

Её это устраивало. Возможно, ещё один шаг в корзинку доверия? Определенно да.

Гермиона кивнула.

— Хорошо

Блейз и Пэнси сидели у камина, окруженные морем пергаментов. Они уже вовсю распивали виски и что-то усердно расписывали на пергаменте. Глаза Блейза блестели, а Пэнси хмурила брови и что-то яростно подчеркивала на бумаге.

— Что происходит? — спросила Гермиона, расстегивая и стягивая боевую жилетку.

Блейз замер, его глаза — обычно такие насмешливые — метнулись к Пэнси, будто спрашивая разрешения.

— Теодор Нотт, — быстро сказала Пэнси.

Гермиона кивнула, что готова слушать дальше.

— Он... — Пэнси глубоко вдохнула, её пальцы сжали перо так сильно, что оно треснуло. — Я переживаю за него. Его отец — пожиратель, и теперь хочу его скрыть от восстания... — Она не договорила, но Гермиона уже поняла.

Блейз закатил глаза так выразительно, что, казалось, вот-вот покажет им собственный мозг.

Пэнси кинула в него пером.

— Мы обсудим это позже, — поспешно сказала Гермиона, уже отступая к коридору. — И обязательно что-то придумаем. Все вместе. А пока тебе нужно восстанавливаться, Паркинсон.

Она почти бежала в ванную, пока Малфой не занял её первым.

Теплая вода струилась по ее плечам, смывая пыль и кровь последних боев. Гермиона закрыла глаза, позволяя пару окутать себя, но даже здесь, в относительной безопасности, мысли не давали покоя.

Как заслужить доверие Малфоя?

Вопрос крутился в голове, как заезженная пластинка. Она перебирала варианты:

Показать свою ценность в бою – но он и так видел, на что она способна.

Делиться информацией – но что, если Кингсли знает больше, чем говорит ей?

Соблазнить его?

Гермиона прикусила губу, но смех вырвался наружу вопреки всем усилиям — тихий, сдавленный, будто прорвавшийся сквозь годами выстроенные барьеры. Так смеялась бы та девчонка, которой она могла стать в другом мире, где не было войн и предательств.

Соблазнить Малфоя?

Мысль показалась настолько абсурдной, что губы сами собой растянулись в непривычно широкой улыбке. Она представила себя, неуклюже пытающуюся флиртовать с ним, как первокурсница на Святочном балу. Его лицо с вечно поднятой бровью, презрительную усмешку, тот взгляд, которым он окидывал особенно глупые ответы на уроках зельеварения.

"Грейнджер, ты ударилась головой? Или это новый способ меня добить?" — наверняка процедил бы он своим ядовитым тоном.

Она провела мокрыми ладонями по лицу, пытаясь смыть и улыбку, и глупые фантазии. Но образы не исчезали: она в шелковом одеянии, он со скрещенными руками, медленно оглядывающий ее с ног до головы с тем самым выражением, от которого хотелось либо исчезнуть, либо швырнуть в него чем-то тяжелым. Он впивается в её губы и его руки грубо касаются ее нежной кожи…