Я вернусь за тобой

Часть 7.

Одноэтажное здание библиотеки занимает совсем небольшую площадь. Тёплый свет из окон вызывает у Вихревой улыбку, и она заходит внутрь, преисполненная желанием.

— Здравствуйте, — кивает Оля библиотекарю.

Та смотрит на неё поверх тонкой оправы с верёвочками с полсекунды и опускает взгляд обратно в текст, который явно интереснее очередного посетителя.

Вихрева медленно шагает вдоль невысоких деревянных полок, заставленных книгами, и разглядывает таблички, делящие стеллажи по жанрам и авторам. Среди них только через пару лет должна появиться трилогия «Властелина колец», а до того же «Гарри Поттера» ещё нужно пережить так много всего. Развал Союза, девяностые…

Школьники, сидящие за общими столами на шесть человек, кто взахлёб, кто подперев потяжелевшую от букв голову, в тишине читают Евгения Петрова и Ремарка. Кто-то заучивает наизусть вечное письмо Татьяны, а ребята посмелее пытаются осилить «Тихий Дон» Шолохова. От их вида у Оли внутри появляется смешанное чувство. С одной стороны, она рада, что подобная литература это уже пройденный в её жизни этап. А с другой, из уроков истории Вихрева помнит о множестве запрещённых в СССР произведениях. И на полках действительно нельзя найти Замятина, Джорджа Оруэлла и даже культовый роман Булгакова «Мастер и Маргарита» или его же повесть «Собачье сердце». А значит, упоминать их или делать отсылки в своей речи опасно.

Зато Оля видит те книги, о которых либо никогда не слышала, либо читала об их утерянности. Какие-то из них, судя по записям, сгорели практически всем тиражом, другие произведения публиковались только в местных журналах и так и не сыскали своей популярности. Незнакомые фамилии и невиданные ранее названия привлекают Вихреву куда больше распространённых в обществе. Поэтому она набирает с полок столько, сколько может унести в двух руках, и занимает дальний стол в углу библиотеки, чтобы, если вдруг что, никого не шокировать своими эмоциональными возгласами. Что называется — искала сохранившиеся остатки культуры Советского Союза, а нашла кладезь бесценных знаний. Хоть что-то приятное за день, если не считать знакомства с достаточно милым Денисом.

С полчаса Оля сортирует выбранные книги, быстро пробегаясь глазами по аннотациям, и составляет список того, с чем она точно хочет ознакомиться уже после ужина, о котором оповещает громкий горн. Захлопнув недочитанные томики, дети наперегонки бегут в сторону столовой. Там же Вихрева вновь сталкивается со строгим Лагуновым.

Он руководит неуправляемыми второклассниками, решившими, что вершиной веселья будет катапультирование каши друг в друга. Благодаря Денису это безобразие удаётся прекратить на раннем этапе.

— Ты серьёзно пошла в библиотеку? — вздёрнув брови, спрашивает он при виде Оли.

— Да. Там можно найти много увлекательного. — Та заводит руки за спину и немного безразлично смотрит на ужинающих пионеров.

— Смешная ты, — фыркает Лагунов, чуть помолчав.

— Что подают? Кашу? — игнорирует его слова Вихрева.

— Да, но я на тебя порцию не брал, уж извини.

— Ничего, я сама схожу. — Она приподнимается на носочки, чтобы найти окно раздачи и упорхнуть в нужном направлении.

Денис собирается окликнуть её, но на его плечо ложится тяжёлая рука Коли.

— Что, друг, Олька всё неприступна? — драматично вздыхает он.

— Во-первых, не надо её так называть. Она не Олька. — Лагунов стряхивает с себя его ладонь. — А во-вторых, тебя это не касается. Я, может, подружиться с ней хочу.

— Зачем тебе это? Видно же, что она какая-то… Не от мира сего, в общем.

— Книгу по обложке не судят. Сам же знаешь, как это потом аукается. Мне кажется, Оля хорошая… И… — Он бросает пару быстрых взглядов в её направлении.

Вихрева за это время успевает постоять в небольшой очереди пионеров, решивших попросить добавки, и уже получает в руки тарелку тёплой овсянки, когда из кухонного помещения, куда, судя по всему, относят грязную посуду, тёмной тучей выплывает грузная женщина преклонного возраста. В её взгляде нет ни капли доброты или человеческого тепла. Тёмно-синий (в цвет платья до пола) платок покрывает длинные вьющиеся седые волосы, пряди которых обнимают морщинистое лицо, но больше всего внимания привлекает уже давно затянувшийся и превратившийся в крупные складки дряблой кожи большой шрам от правого глаза до подбородка. О причинах его появления остаётся только догадываться, потому что спрашивать даже мысли нет.

Женщина, медленно моргая, окидывает взором немного стеклянных глаз ряды столов, за которыми сидят дети, и вдруг замечает застывшую на месте Олю. Отчего-то та не может найти в себе силы пошевелиться, и ей кажется, что женщина видит всех насквозь.

— А ты почему здесь? — проницательно произносит повариха. — Тебя здесь быть не должно. — В её голосе слышно даже какую-то растерянность, будто она сама не знает, о чём говорит.

— Баб Нюр, ну что вы, правда, за околесицу несёте? — приходит на помощь едва открывшей рот Вихревой Денис. — Пойдём, Оль, у нас ещё линейка. — Он мягко обнимает её за плечи и уводит подальше от бабы Нюры.