Я видела этот мир последней

3

- Моих сторонников на вашей земле осталось немного. Честь, оказанную тебе, не измерить ни одним твоим «спасибо», так что рассыпаться в благодарностях не стоит.

Ализарин смотрела на наглое лицо Чумы и дышала через рот, едва сдерживаясь от новых рвотных позывов.

- Мы не вернемся туда… к близнецам? – робко спросила она, ступая по старой разбитой дорожке, убегающей куда-то в даль.

Ализарин следовала за Чумой, спускаясь с холма в долину, спрятанную между высоких, сизых гор. Там, вдалеке, угадывался поселок из нескольких маленьких домиков. Зеленая, сочная трава, на которую они ступали, пружинила, словно впервые ту касалась нога человеческая. Высокие стебли красных маков огромными полянами-блюдцами раскинулись в хаотичном танце. Вся природа дышала невинностью и жизнью.

- Вернуть тебя к близнецам? – сам себе под нос повторил Чума. – Еще рано.

Ализарин оступилась, нога соскользнула с каменного уступа и подогнулась в колене. Едва удержавшись, она подняла голову – Чума не обернулся, не обратил внимания.

Отвесный горный склон замаячил впереди. Ализарин свернула вслед за Чумой и не проронила до конца пути ни слова.

***

Их встречали. Точнее, встречали его. Кричали, кланялись, падали в ноги.

От кинувшегося им навстречу десятка похожих лиц с белокурыми волосами у Ализарин пошли на мурашки. Будто взрослые копии тех близнецов сейчас раболепно смотрели на Чуму. Падали ниц, целовали носки его ботинок, старались прикоснуться к рукам. Тот шел мимо и не отвечал. Невиданное идолопоклонничество привело Ализарин в шок, а горделивая усмешка Чумы заставила поежиться.

Ядовитой усмешкой он скрасил свое лицо и обращаясь к ней:

- Ты останешься тут.

- Тут? – удивилась Ализарин.

Пусть хоть всадник Апокалипсиса, хоть террорист, в любом случае он – явный убийца, который оставляет ее в этом забытом богом месте?

Что ей делать? Прятаться от Моррема? Ждать судного дня?

Чума тихо и незаметно дал какие-то указания пожилому мужчине, тот кивал, но на последних словах наставлений, светившиеся почтением глаза старика померкли и наполнились пренебрежением, стоило ему обернуться и посмотреть на Ализарин.

Захватившее ее чувство, что ей здесь не рады, подтвердилось, стоило Чуме уйти. Но задать вопросов она не посмела, а робко кивнула и последовала за старшим.

***

Ей выделили отдельный дом на отшибе, пыльный, в огромной тени, отбрасываемой горой, тот весь пропах сыростью и затхлостью. Будто солнце не касалось этой лачуги, будто ветер не гонялся за облаками вольным вихрем.

Были ли она рада этому уголку? Могла ли здесь забыться спокойным сном?

Ализарин только и думала, как сбежать. Быть съеденной местными животными или пристреленной охотником, принявшем бы ее за дичь, ей было все равно.
Если посадить вас в клетку полную свежего воздуха, вы надышитесь, но соловьем не запоете.

Кислый привкус во рту напоминал, что случилось в заброшенном доме с мумифицированным телом, которое так взбесило Чуму. Ализарин вспомнила, что какие сутки подряд она не мылась и даже не чистила зубы.

Ей нужно свежее дыхание, пока рушится мир? Ирония, рвавшая ей душу, сменилась новой, стоило ей обратиться к местным жителям.

Попытка выпросить у них зубную щетку или кусок мыла успеха не принесла. Они с удивлением рассматривали картинки, которыми она пыталась объяснить, что хочет, она чертила те на земле, а над ней смеялись, прикрывали рты и открыто потешались: мол, вон какую дурочку им привезли. Чудные картинки какие рисует.

Ализарин ничего не ответила на полное пренебрежение, заскользила взглядом вдоль длинной улицы и сама для себя в каком-то вымышленном ею списке поставила галочки, чего здесь еще нет.

Ни столбов, ни труб, ни фонарей.

В каком тысячелетии они жили?

Не поэтому ли они так радушно встречали Чуму? Для них он был посланником из другого мира, а не ластиком, что сотрёт их жизни? Видели ли они когда-либо Моррема? Или других Всадников? Знают ли они вообще, что творится там, за этими горами?

Ализарин угловато поникла плечами и побрела вдоль длинной улицы. То ли темнело здесь рано, то ли солнце, спрятавшись за горами, подхватило все лучи, и жителям не оставалось ничего, как разойтись по своим домам. Ей самой пришлось вернуться в место, назначенное для ночлега. У нее созрел план. Осталось дождаться утра.

***

Она специально легла у самой двери, не закрывая ту, кутаясь в оставленную кем-то, потертую вещь, больше похожую на тулуп, а очнувшись ото сна с первыми рассветными лучами, бесшумно вышла на пока еще безлюдную улицу. На больших длинных столах, расставленных вдоль дороги, были раскинуты куски каких-то тряпок, оставленных сушиться на солнце. Именно их она и решила украсть. И молиться, надеясь, что здесь не знают слова «воровство».

Ализарин хотела выкупаться хоть где-то, хоть ладошки подставить под дождь и обтереть, смывая с лица следы рвоты, слез и пыли.

Еще вчера, выловив среди толпы и расспросив самую приветливую к ней девчушку, она узнала - неподалеку есть водоем, ее единственный шанс. Перекинув тряпки через плечо, Ализарин побрела в блестящую гладь зеленого холма.

Жемчужно-зеленое озеро было спрятано в той самой скале, которую они обходили по тропе с Чумой. Скинув порванную, вонючую одежду, Ализарин пару раз нервно обернулась, прислушиваясь, и, успокоившись, ступила в воду, разрушая девственную гладь.

Касалась ли нога другого человека этой воды? Было ли этом место безопасно?

Лучи, скользившие между гор, согревали только каемку озера, а на глубине ледяная студеная вода бодрила и, Ализарин едва не вскрикнула, поняв, что тут, не то, что поплавать, промыть волосы не хватит духу. Слишком холодно.

Выдохнув, решаясь, она занырнула в воду с головой, и жмурясь, сдерживая рвущееся дыхание, окунулась несколько раз, надеясь, что этого хватит.

В последний раз погрузилась и выскочила из воды. Выскочила резко, дрожа всем телом, и в ту же секунду влетела в стоящего у входа Чуму.