Я возьму тебя... в жены

пролог

МАРИНА КИСТЯЕВА

"Я ВОЗЬМУ ТЕБЯ В ЖЕНЫ"

ПРОЛОГ

Он вдарил в педаль тормоза. Резина не просто выла – бесновалась, как подрезанный зверь. Себя он тоже таковым ощущал…

Зверем.

И тоже раненым…

Но пока, сука, живым… Поняли, живым!

Его бэха дернулась, сорвалась в юз. Он крутанул руль, чтобы не произошло дальнейшего заноса. И на секунду возникла жалкая иллюзия, что все… Что его сейчас перевернет, и он ничего не узнает. Нахер… И что умрет, сука, счастливым. Ну почти… Потому что уже сместилась система координат! Потому что уже грудину разворотило, а сердце сжал невидимый железный кулак…

Марат ничего не видел, ничего не замечал вокруг. Его вели долбаные инстинкты, которые вырабатывались годами. Или он с ними родился? Что там биологичка вещала про инстинкты?!.

Похер…

Он влетел прямо на бордюр. Шинам хана… Эти мысли автоматом мелькали в голове парня, а сам он уже выпрыгивал из тачки, распахивая дверь еще до полной остановки. Марат вылетел наружу, даже не заглушив двигатель.

Его несло вперед.

Он не видел гостиницу, он не видел ничего. Скорее, почувствовал, как ветер бьет в лицо, как в ушах шпарит собственный пульс. И это все ничего… Все терпимо. Кроме яда, что разливался в груди. Жгучий, едкий, разъедающий все внутри.

Потому что было больно…

Пиздец как.

Первые охранники у ворот только заметили стремительно приближающуюся тень. Марат их тоже заметил каким-то боковым зрением. И снес, врезался в них плечом. Один попытался схватить его и тотчас словил локтем в челюсть. Послышался такой сладкий для ушей Дагаева хруст. О да, ему требовалась кровь! Чужая, своя! Похер…

Второй охранник потянулся к рации. Ее он тоже перехватил, швырнул пол ноги и дальше, к зеркальных дверям.

Ярость внутри кипела, как расплавленный металл. Выжигала шрамы…

Лестница… Он прыгал через ступени, летел.

И почти не удивился, когда на пути встал брат-близнец.

Свой. Родная кровь. Тот, с кем всегда вместе. Тот, кто понимал его без лишних слов. И тот, в чьих глазах он увидел сожаление. И почти такую же боль, которую испытывал сам.

– Свалил, Наиль…

– Марат…

Брат попытался его перехватить.

Тщетно.

Не сейчас, брат… Не сейчас…

– Остынь… Да бля!..

Брат схватил его за плечи, встал на пути.

И Марат попросту его снес своей массой, помноженной троекратно на ту ярость, что билась внутри.

Он толкнул раскрытыми ладонями Наиля в грудь. Резко, жестко, с той самой звериной силой, что копилась в нем с тех пор, как поступил долбаный звонок, разделивший его жизнь на до и после. А потом же еще и фотки были. С видео…

Они до сих пор перед глазами. Жгли нутро, зрение, смещали фокус.

– Тормози, сказал…

Поздно…

Марат влетел в номер.

И замер.

Прямо на пороге.

Точно на стену налетел. На бетонную. И его по ней размазало. До основания.

Все внутри Марата оцепенело.