Я всё для вас делаю

Просто хотела выжить

Женщина идёт из магазина, в руках у нее две сумки, так называемая «дамская» и многоразовая холщовая сумка с продуктами. И хотя сумки не тяжелые, плечи женщины устало опущены, глаза смотрят вниз под ноги. Она тихо бредёт к своей съемной квартирке. Женщина знает, что там пусто и её никто не ждёт. Перед подъездом слышит, как её окликают.

- Женщина, постойте!

Она оборачивается и видит, догоняющую её молодую женщину. В глаза бросается родинка над правой бровью, но она тут же забывает про это.

- Женщина, вы в этом доме живёте?

С опаской смотрит на подошедшую и неуверенно отвечает:

- Да.

- В этом подъезде?

- Да.

- Хорошо то как, - улыбается незнакомка, - а может знаете Семёнову Марию Петровну?

Женщина отступает на шаг и еще более неуверенно произносит:

- Может знаю. А вам она зачем?

- Ой, как здорово! Скажите в какой квартире она живёт, пожалуйста, — незнакомка складывает руки в умоляющем жесте и радостно улыбаясь, продолжает, - я разыскиваю её ужу много лет, я её дочь.

Мария Петровна, глядя на молодую женщину, начинает оседать и из рук выпадают обе сумки. Она приходит в себя сидя на лавочке в заботливо обнимающем кольце рук.

- Ф-у-ух, как вы меня напугали.

Слышит она сквозь вату обморочного состояния, поворачивает голову и начинает внимательно изучать черты лица, обнимающей её женщины. Потом с трудом произносит:

- Мила?

Видит в глазах женщины удивление и словно торопясь всё объяснить сбивчиво тараторит:

- Я просто хотела выжить. Мила. Они меня постоянно били. Я просто хотела выжить. Их много, а я одна. Я убежала. Просто хотела выжить. Ты была маленькая, я бы не смогла убежать с тобой. Они избивали меня так, чтобы не оставались синяки.

- Погодите, - резко произносит незнакомка.

Взгляд её становится жестким, холодным.

Мария Петровна замолкает и немного отстраняется, вырываясь из кольца рук. Ей только что было тепло и она не чувствовала себя одинокой. Но. Но так не бывает, чтобы оказалось правдой. Тихо произносит и в голосе снова неуверенность:

- Я это Мила, я. Семёнова Мария Петровна.

- Ничего не понимаю.

Молодая женщина осматривается и замечает, что из соседних домов в окна уже смотрят любопытные.

- Вы пустите меня к себе? Расскажите всё. Всё равно ведь я шла для этого.

- Да, да. Расскажу, пойдем.

Мария Петровна тяжело поднимается с лавочки и забыв про сумки, хватается за Милу, тянет её к входу. Мила подхватывает сумки с тротуара и придерживая, будто выбившуюся совсем из сил женщину, идет в подъезд.

Мария Петровна проводит Милу на кухню, машинально моет руки, ставит на плиту чайник со свистком и выставляет на стол небогатые угощения — сахар, пряники и небольшую вазочку с мёдом. Тут же забывает про чайник, усаживается напротив Милы и начинает говорить. Сбиваясь, путаясь, снова возвращаясь к сказанному. Мила слушает внимательно и рассматривает свою «родную» маму.

- Я была совсем молодая, когда нас отправили со стройотрядом в тот город. Молодые все, весёлые, активные. Работали весь день, уставали, но всё равно потом собирались у костра. Да. Он тоже приходил к костру. Слушал, смотрел. Красивый. Я обратила на него внимание сразу. Понимаешь, я просто хотела выжить. А он стал меня бить.

- Кто?

- Отец твой. Да. Отец. Мы познакомились уже перед моим отъездом, до этого он только смотрел на меня. Я сказала, что уезжаю скоро. Он ничего не ответил, только улыбнулся и поцеловал в губы. Так сердце у меня застучало тогда. Красивый такой. Меня поцеловал, а не другую. А потом стал бить.

- Вы поженились?

- Нет. Что ты. Его родители сказали, что я ему не пара.

- Почему вы не уехали.

- Так он не пустил. Мы с подружками вещи собрали, всем отрядом ждали отправления. Он позвал меня в сторонку. Там лес. Нас на автобусе до поезда должны были везти. Он отвёл меня в сторону, стал целовать. Я не заметила, как мы дальше в лес ушли. Потом он…

Засвистел чайник и Мария Петровна встрепенулась, будто опомнившись от воспоминаний, кинулась его выключать.

- Сейчас чаю налью, - поставила на стол две чашки и непослушными руками стала наливать воду в заварочный чайник.

- Давайте я, а вы рассказывайте дальше.

- Дальше, - тяжело опустилась на табурет, потёрла глаза ладонями, - дальше. А дальше отряд уехал и вещи мои. А я осталась.

По щеке Марии Петровны потекла одинокая слезинка. Она помолчала и продолжила:

- Без вещей. В помятом светлом платье, с пятном крови на подоле. Куда я могла поехать или уйти. Как собачка за ним бежала. Он меня гнал, а я всё равно за ним. Пришлось ему меня к себе завести и родителям всё рассказать. Родители ругали его, а братья смеялись.

Мария Петровна замолчала и взгляд ушел куда-то в пустоту.

- Дальше расскажите, пожалуйста.

- Работала я на их семью, стирала, убирала. Готовить не разрешали, да я сильно и не рвалась на кухню. Тошнило меня. Потом ты, Мила, родилась. Тебя его родители любили, баловали. Восхищались, что родинка, как у папы над бровью. А я выжить хотела. После того, как ты родилась, меня стали все братья пользовать, а чтобы молчала били. Год прошел. Я узнала, что новый отряд приехал. В тот день, когда им пора было уезжать, я будто из сердца часть вырвала. Расцеловала тебя всю от макушки до пяточек. И ушла. Я просто хотела выжить. Я надеялась, что тебя будут лелеять, ты же его дочка. Боялась, что догонят, вернут, снова изобьют. Трясясь от страха, незаметно пролезла в автобус и между сиденьями скрючилась. А потом и вовсе под сиденье спряталась. Я худая была, маленькая.