Я всё исправлю

Глава 4

Кира

Лежу на подушке, вглядываясь в потолок. В памяти всплывают вчерашние события, как навязчивые тени, от которых не скрыться. Громкий звук захлопнувшейся двери, жесткие слова: «Я развожусь с тобой!» — эти моменты проносятся перед глазами снова и снова. Но я отказываюсь верить в реальность того, что произошло. Это не может быть правдой.

Мой телефон снова вибрирует. Наверное, Лия решила написать ещё что-то. я смотрю в телефон, бесполезная рассылка скидок. но шопинг это явно не то, что мне сейчас нужно. Всё, что мне сейчас нужно, это понять, что происходит с моим мужем, и как мне ему помочь. Внезапно до меня доходит, что в доме слишком тихо. Обычно в это время я слышу шум, шорохи или какие-то другие звуки, но сейчас тишина давит на уши. Я сажусь на кровати и прислушиваюсь. Сердце начинает биться быстрее. Где Марат?

Решаю, что нужно его найти, поговорить, выяснить, что происходит в его душе. Я встаю, чувствуя, как холод от пола пробирается через тонкие носки. Прохожу к двери, но останавливаюсь, рука замерла на ручке. Вдруг он снова в таком состоянии? Вдруг это только вызовет новую ссору? Но я не могу просто сидеть и ждать, пока всё само собой наладится. Если я не сделаю первый шаг, этого не сделает никто.

Набираю в грудь побольше воздуха и решительно открываю дверь. Коридор залит дневным светом, но он кажется странно пустым. Спускаюсь по лестнице, стараясь не издавать ни звука, хотя это кажется смешным — дом пуст, и некому услышать мои шаги. Когда я слышу шум из кухни, сердце подскакивает от облегчения. В голове мгновенно вспыхивает мысль: "Марат там". Глубокий вздох облегчения — он вернулся. Улыбка сама по себе мелькает на губах, а в груди рождается едва заметное тепло, как будто огромный груз сняли с моих плеч. Я даже представляю, как он уже, вероятно, ставит на поднос мои любимые вкусняшки, готовясь разбудить меня поцелуем и извиниться, как он всегда делает, когда совершает ошибку. Эти моменты заставляют меня чувствовать себя важной, нужной, желанной, и я с каждым шагом к кухне начинаю ощущать растущее волнение.

Но когда я захожу в кухню, вся эта надежда рассыпается в прах, словно разбитое зеркало, оставляя в груди только болезненные осколки. Вместо Марата я вижу Эмму, погружённую в свои дела, её движения механичны, точны, но в них нет ни капли тепла или заботы. Запах готовящейся еды слегка убаюкивает, но странное ощущение пустоты в доме остаётся, как тень, преследующая меня.

— Добрый день, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, но внутри всё замирает от напряжения. Почему она здесь одна?

Эмма не утруждает себя тем, чтобы даже повернуть голову в мою сторону. Только спустя несколько секунд я слышу её холодный, почти механический ответ:

— Добрый день.

Эти слова, сказанные таким тоном, как ледяная вода. Ощущение тревоги усиливается, как будто кто-то невидимый сжимает мою грудную клетку. Я пытаюсь скрыть беспокойство, но голос всё равно предательски дрожит, когда я спрашиваю:

— А где Марат?

Эмма продолжает свои действия, будто мой вопрос для неё не важнее шелеста листьев. Я смотрю на неё, стараясь уловить хоть какой-то намёк на эмоции, но её лицо остаётся бесстрастным, словно маска. Когда она, наконец, отвечает, её голос лишён всякой теплоты:

— Уехал с Сагой утром.

Эти слова, произнесённые так буднично, больно ударяют по нервам, как глухой удар молотка. Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как в моём сердце что-то ломается. Как будто те последние осколки надежды, что я удерживала в себе, окончательно разбились.

— Почему так тихо в доме? Где все?

Эмма наконец поворачивается, и бросает на меня холодный, пристальный взгляд, полный скрытого презрения, от которого у меня мурашки пробегают по спине. Её следующая реплика пронзает меня, как острие кинжала:

— В доме только я и охрана, — затем она добавляет, с пренебрежением, от которого мне становится почти физически больно: — Можно, мне вернуться к своим обязанностям, или будут ещё допросы?

Горячая волна обиды поднимается в груди, словно закипающая вода в чайнике. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как если бы мне в живот нанесли сокрушительный удар. Невыносимое желание ответить, поставить её на место, кипит в моих жилах, но я сдерживаюсь, потому что понимаю, что сейчас это будет лишь пустой тратой сил. Вместо этого я просто развернулась, чувствуя, как в горле застревает комок, и молча выхожу из кухни, ощущая на себе её колючий взгляд.

Поднимаясь по лестнице. Слабость в ногах накатывает внезапно, словно кто-то выключил свет внутри меня, и ноги не выдерживают. Я просто останавливаюсь, сажусь на одну из ступенек, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутри всё дрожит, каждый нерв натянут, как струна, которая готова порваться. Телефон в руке дребезжит, вибрация проходит по пальцам, заставляя сердце на мгновение забиться быстрее. Надежда вспыхивает в груди — это Марат, он сейчас всё объяснит, скажет, что всё это просто недоразумение. Но когда я вижу имя Оли на экране, разочарование накрывает меня волной, оставляя внутри пустоту и ещё большее чувство одиночества.

— Привет, моя хорошая, — стараюсь звучать спокойно, но голос всё равно дрожит, как неустойчивая свеча на ветру.

— Кира, дорогая! — слышу в ответ её тёплый голос, и слёзы неожиданно подступают к глазам. — Хотела тебе ещё вчера набрать, но такой день… Тебе точно не до меня было. Слушай, я тут подумала, может, встретимся где-нибудь? Мы так давно не виделись.

Я соглашаюсь почти сразу, хватаясь за эту возможность выбраться из дома, как утопающий за спасательный круг.

— Да, давай. Встретимся в нашем любимом ресторане, где мы раньше часто обедали, — предлагаю я, радостно предвкушая встречу с Олей и возможность хоть ненадолго забыть обо всём этом кошмаре. И совместить обед и приятную встречу будет очень кстати. Со вчерашнего дня я практически ничего не брала в рот. Если не поем, мне точно светит голодный обморок.

— Отлично! Тогда до встречи, — её радостный голос будто обволакивает меня, согревая изнутри.