Я всё исправлю

Глава 7

Марат

Сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют, а в голове вихрь мыслей, который рвёт меня на части. Кира рядом вся в слезах, её дыхание сбивчивое, но я не могу смотреть на неё, потому что каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, я вижу не её, а Егора. Этот образ, этот чертов призрак, как заноза в мозгу, не даёт мне покоя.

Ненависть и ярость кипят во мне, разъедая все, что было светлым. Когда-то я смотрел на Киру и видел свою жену, ту, с кем хотел прожить жизнь, с кем был готов делить всё — радость, боль, победы и поражения. Но теперь… теперь всё это кажется далёким, как будто было в другой жизни. Тёплые чувства, что грели меня, когда я думал о ней, теперь лишь обжигают, как пепел от сгоревшего огня.

Внутри меня только холод и пустота. Гнев переполняет меня, сворачивается тугим комком в животе, поднимается к горлу, и я чувствую, как моё сердце колотится, словно хочет разорваться. С каждой секундой ярость становится невыносимой, она зашкаливает, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не выплеснуть её наружу в ещё большем разрушении. Глядя на Киру, я вижу в ней только сестру врага, чью кровь я ненавижу до глубины души.

Всё её существование сейчас кажется мне олицетворением предательства. Каждый её взгляд, каждый жест будто бы напоминает мне, что она — часть Егора. Частичка того, кто отнял у меня семью. Кто убил моего дядю. И теперь, когда я смотрю на неё, всё, что я чувствую, это желание избавиться от этой боли, от этого гнева. И с каждым её словом, с каждым её движением это желание только усиливается.

Я отворачиваюсь, пытаясь спрятаться от её взгляда, но знаю, что это бесполезно. Образ её брата, тянущийся за ней, как тень, следом за мной. Он заполонил моё сознание, и я не могу избавиться от этого ощущения. Кира уже не моя жена. Она — сестра врага, и этот враг разрушил всё, что было между нами.

Я сижу за рулём, стиснув зубы, чтобы не сорваться. Кира в панике дёргает ручку двери, её крики пронизывают воздух.

— Открой! — Она почти визжит, как будто от этого зависит её жизнь.

Я завожу мотор, пытаясь игнорировать её, концентрируюсь на том, чтобы просто поехать, чтобы забрать её отсюда, куда угодно, лишь бы мы оказались подальше от этого проклятого места.

— Мы едем домой! — грубо роняю я, срываясь на крик. Но Кира не останавливается, её голос становится всё отчаяннее.

— Если не хочешь, чтобы меня вырвало прямо здесь, открой! — кричит она я смотрю на ее бледное лицо и нажимаю кнопку разблокировки.

Она моментально выскакивает наружу, и я слышу, как её выворачивает наизнанку. Этот звук ударяет меня, как удар молотка по голове. Я чувствую, как всё внутри обрушивается, весь гнев, все эти проклятые эмоции, которыми я был переполнен, всё сразу превращается в одну острую боль.

Черт бы меня побрал! Я хватаюсь за бардачок, выдёргиваю салфетки и бутылку с водой, и быстро выхожу из машины. Каждый шаг к Кире даётся мне с трудом, словно я иду по раскалённым углям. Я вижу её, согнувшуюся, и моё сердце сжимается в тугой комок от боли и вины.

Я подхожу ближе, протягиваю ей салфетки, мои руки дрожат. Ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что довёл её до такого состояния. Смотрю на неё и чувствую себя последним ублюдком. Той самой тварью, которая может причинить боль самой дорогой женщине в своей жизни. Но несмотря на всё, я продолжаю это делать.

— Держи, — говорю тихо, стараясь скрыть, как дрожит мой голос. Но она не сразу реагирует. Я стою рядом, чувствуя, как ужасно сдавливает грудь, словно кто-то сжал её в кулаке.

Я наклоняюсь, чтобы помочь ей подняться, но чувствую, как тяжесть вины сковывает мои движения. Я хочу вырвать этот кошмар из нашей жизни, как сорняк из земли, но сам же являюсь его корнем.

Кира не поднимает на меня глаз, когда я протягиваю ей воду. Она берет бутылку, но не смотрит на меня. Я стою рядом, чувствую, как внутри всё клокочет от ярости, направленной на самого себя. Корю себя за то, что не смог сдержать этот дьявольский гнев, вылил его на неё, на свою жену, которая никак не связана с делами Егора. Я хотел защитить её, но вместо этого только причинил боль.

— Тебе лучше? — спрашиваю я тихо, надеясь на её ответ, но Кира продолжает смотреть перед собой, делая глубокий вдох и выдох, как будто пытается успокоиться, собрать себя по кусочкам.

— Кира... — снова обращаюсь к ней, пытаясь достучаться до неё, но она игнорирует меня, обходя машину и садится на пассажирское сидение. Я стою на месте, ощущая, как что-то тяжёлое оседает в груди. Вижу, как она отдаляется, не физически, а душой.

Сажусь за руль и завожу машину. Мы едем молча. Подъезжаем к особняку Монгола, Кира резко открывает дверь, как только машина останавливается, и выбегает, как будто ей нужно сбежать от меня как можно быстрее.

— Кира! — зову её, но она не реагирует. Вижу, как она несётся к дому, и злость переплетается с усталостью, усиливая бурю внутри меня. Сжимаю руль до боли в пальцах, пытаюсь успокоиться, но это невозможно.

Я бросаюсь за ней, поднимаюсь по лестнице, но когда вхожу в спальню, моё сердце падает. Кира достала чемодан и скидывает туда свои вещи, не глядя на меня. Как будто я уже не существую. Но может так и нужно. Черт! Нет! Если она сейчас уйдет непонятно чем все может для нее закончиться. Но она не даёт мне возможность даже подумать как все разрешить!

— Ты что надумала? — Я подхожу ближе, хватая её за локоть, чтобы остановить.

— Ухожу! — её голос звучит выдержанно, холодно, но в нём слышится решимость, которой я не ожидал. Она смотрит мне прямо в глаза, и в этот момент я понимаю, что на самом деле теряю её. — Ты сам сказал, что мы умерли давно, и ты разводишься со мной. Мне больше нечего здесь...

Слова обжигают, словно кислотой, и я пытаюсь что-то сказать, но замечаю, как её лицо становится ещё более бледным. Вижу, как она покачивается, и в следующий момент она теряет сознание.

— Кира! — кричу я, подхватывая её, когда она падает. Чувствую, как её тело безвольно лежит в моих руках, и это как удар в сердце. Этот момент, когда осознаёшь, что любишь человека больше всего на свете, но только что почти потерял его, накрывает меня, как лавина. Я ненавижу себя за то, что довёл её до этого состояния, и ещё больше ненавижу за то, что не могу исправить всё это.