Я! Все исправлю...

Глава 13.

Не в силах сдержать ярость, Вероника набрала номер отца. Трубку взяли почти сразу.
–Папа, это что такое? Ты отзываешь квоту Тимура Зорина? – ее голос дрожал от бессильного гнева.
–Решение принято, – ответил Александр Сергеевич холодно и безапелляционно. – Мы оказали ему достаточную помощь. Пора закрыть этот вопрос.
–Закрыть вопрос? Ты хочешь просто выбросить его на улицу, как отработанный материал? Это бесчеловечно!
–Это – бизнес, Вероника. И я не собираюсь бескременно содержать человека, который не представляет для клиники коммерческого интереса. Разговор окончен.

Он положил трубку. Вероника в ярости швырнула телефон на диван. Он видел в Тимуре только вопрос, который нужно закрыть. У нее же перед глазами стояло его лицо, впервые за долгое время озаренное улыбкой.

Она села, пытаясь унять дрожь. Злиться было бесполезно. Нужно было действовать.

Час спустя в ее кабинет вошла встревоженная Алина. Вероника, не видя другого выхода, рассказала ей все. О том, что финансирование лечения заканчивается, и о невозможности его продлить.

– Но я не могу просто так прервать его лечение сейчас, – закончила Вероника, глядя на побледневшее лицо девушки. – Прогресс есть, он хрупкий, и если остановиться, мы можем потерять все.

– Но что же нам делать? – прошептала Алина, в глазах которой плескался ужас. – У нас таких денег нет...

– У меня есть предложение, – тихо сказала Вероника. – Неофициальное. Я живу одна в доме своего деда. Он большой, и я бываю там нечасто. Там есть отдельный вход и комната на первом этаже. Тимур может жить там. Бесплатно, конечно. Я буду продолжать его лечение там, после моих рабочих смен. А Маша... – Вероника сделала над собой усилие, чтобы произнести это. – Маша сможет приходить ему помогать. И я могу организовать транспорт для его поездок на основные процедуры в клинику, которые нельзя провести на дому.

Алина смотрела на нее с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Это было не просто предложение помощи. Это был невероятный, рискованный шаг.

– Вы... вы уверены? – наконец выдохнула она. – Это же ваше личное пространство... И Тимур, он... он может быть трудным.

– Я уверена, – твердо сказала Вероника. Для нее это был уже не просто порыв; это было единственное правильное решение. – Скажите ему. Решайте сами. Но предложение остается в силе.

После ухода Алины Вероника снова осталась одна. Она понимала, что стирает последние границы. Теперь она будет не только его тайным врачом, но и его хозяйкой. Это могло разрушить их хрупкие профессиональные отношения. Но это был единственный способ не бросить его на полпути. И теперь все зависело от того, согласится ли на это гордый и обиженный на весь мир Тимур.

Алина зашла в палату, где Тимур смотрел в окно. Лицо ее было бледным, а руки слегка дрожали.

– Тим, нам нужно поговорить, – начала она, садясь на стул рядом с его коляской.

Он повернул голову, сразу уловив нотку паники в ее голосе.
–Что случилось?

Она глубоко вздохнула и выложила все как на духу: о внезапном окончании финансирования, о невозможности оплачивать лечение самим, и о неожиданном предложении Вероники.

– Она предлагает тебе переехать к ней. В дом ее деда. Говорит, будет лечить тебя там, – закончила Алина, глядя на него с надеждой и страхом.

Лицо Тимура сначала выразило полное непонимание, а затем мгновенно окаменело.
–Ты с ума сошла? – его голос прозвучал резко и громко. – В дом к Игнатьевым? После всего, что они сделали? Это какая-то насмешка! Я не пойду туда на порог! Ни за что!

– Тимур, послушай меня! – голос Алины дрогнул. – У нас нет выбора! Либо ты переезжаешь к ней и продолжаешь лечение, либо мы возвращаемся домой, и все... все, чего мы добились за эти недели, пойдет насмарку! Ты снова будешь лежать в той комнате и смотреть в потолок!

– И что? – он яростно повернул коляску к ней. – Лучше быть беспомощным у себя дома, чем быть обязанным им! Ты хочешь, чтобы я жил на их милости? В доме, который куплен на деньги, заработанные такими, как я?

– Я хочу, чтобы ты ходил! – вдруг крикнула Алина, и слезы, наконец, хлынули из ее глаз. Она встала перед ним, маленькая и вся в слезах. – Я устала, Тим! Я так устала тащить все одна! Я тащу тебя, я тащу работу, я тащу нашу жизнь! И вот сейчас нам протянули руку. Не они, а она! Вероника! Она не такая! Она борется за тебя, я это вижу!

Она упала на колени перед его коляской, схватив его руки.
–Пожалуйста! Я умоляю тебя. Сделай это ради меня. Дай нам этот шанс. Если не для себя, то для меня. Я больше не могу так... Я не могу смотреть, как ты сдаешься.

Тимур смотрел на ее трясущиеся плечи, на мокрое от слез лицо, и его гнев начал таять, сменяясь тяжелым, давящим чувством вины. Он видел, как она истощалась все эти месяцы, и всегда думал только о своей боли, своей обиде.

Он молчал долго. Алина всхлипывала, прижавшись лбом к его коленям.

– Ладно, – наконец прошептал он хрипло. – Хватит. Не плачь.
Он медленно поднял руку и коснулся ее волос.
–Ладно. Я согласен. Ради тебя.

Алина подняла на него заплаканное лицо, и в ее глазах вспыхнул огонек облегчения. Она знала, что это была не его победа, а ее. И это была самая тяжелая победа в ее жизни. Но это был шанс. И сейчас для нее было важно только это.