Я все отдам тебе земное

Глава 2

Лет двести назад. А может, и больше

Озорной осенний ветерок, сгребая в кучи багряные кленовые листья, а затем, шаловливо кружа, швырял их в лица прогуливающимся по аллеям королевского парка. А потом снова подхватывал листья и снова швырял. Ветерку почему-то нравились именно эти большие резные почти воздушные листья, а не желтая березовая мелочь, болтающаяся здесь же под ногами, но к которой он даже не прикасался. На шаловливые игры ветерка никто не обижался. Да и за что? Клены только-только сбросили свой багряный наряд, и он не успел раскиснуть и превратиться в бурую жижу под затяжными дождями, черед которых еще не настал.

И только двое не обращали никакого внимания на озорные заигрывания осеннего ветерка. Им было не до того…

В самом конце одной из аллей, широко расставив ноги и крепко сжав в руках несоразмерно огромный меч, стоял молодой граф Ольсен, готовящийся принять смерть от руки барона Вильсона. У графа не было выбора — он не мог отказаться ни от вида оружия, ни от самой дуэли, так как на балу вынужден был вступиться за честь своей сестры. Но граф об этом не пожалел ни секунды. К тому же барон слыл опытнейшим дуэлянтом, не проигравшим ни одной схватки за последние… Граф Николас Ольсен тогда еще даже не родился. А барон уже в то время одинаково хорошо владел и шпагой, и мечом, и кинжалами, и пистолетом. У юного графа совершенно не было ни одного шанса…

— Кого ты выбираешь? — спросил красноглазый демон Даниэль у белокрылого ангела Гадриэля.

Они, поджав ноги по-турецки, сидели на облачке, зависшем прямо над королевским парком.

— Или монетку, как всегда, кинем?

— Я бы выбрал молодого, — немного подумав, ответил ангел, — чтобы хоть как-то уравнять силы.

— Тяжеловато тебе будет, — со знанием дела хмыкнул хвостатый.

— А что делать? — притворно вздохнул ангел и поправил светящийся нимб на голове. — Таков мой удел, помогать и защищать слабых и обездоленных.

— Брось ты, — рассмеялся демон и потрогал почему-то рога на своей голове. — Если бы ты защищал, а то…

— Что «то»? — совершенно по-настоящему обиделся златокудрый ангел. Хоть он и понимал, что то, чем он занимался, не совсем защита и помощь слабым и убогим, но не мог отказать себе лишний раз доказать Даниэлю, что и он что-то да может.

— Давай все же монетку кинем, — предложил демон.

Ангел лишь качнул головой в ответ.

— Мой орел, — крикнул Даниэль, ловким щелчком отправляя высоко в небо золотой кругляш.

Гадриэль не менее ловко его поймал и, зажав между ладонями, не торопился открывать.

— Выиграл, — сказал он, недовольно поджав губы. — Выбирай.

— Ты сомневаешься? — спросил демон, подкидывая на руке тяжелый меч. — Юнец не в моем вкусе. Я люблю мужчин посолиднее, как барон, например.

— Как прикажете, — ангел пожал плечами. А ему нравились нежные и ласковые молодые мужчины с такими же, как у него, золотистыми кудрями.

Он скинул свой белоснежный, как его крылья, льняной хитон, представ перед Даниэлем во всей своей первозданной красе, и, поиграв мышцами, покачал в руке свой не менее тяжелый меч. Вот это настоящее оружие для дуэлей, когда можно показать все свое военное искусство, не то что тонюсенькие хворостинки шпаг или абсолютно бездушные пистолеты.

— До первой крови, — провозгласил Гадриэль, легко поднимаясь на ноги и принимая боевую стойку.

— До первой, — согласился с ним демон и, тоже встав на ноги, сразу же нанес ему, казалось бы, смертельный удар, но ангел его легко парировал…

Внизу на аллее барон тоже нанес юному графу удар, но тот на удивление легко его отразил своим неподъемным мечом, который, казалось, и удерживал-то еле-еле…

Это они думали, что сражаются, на самом же деле участь их была предрешена, а каждый жест, каждое движение с невероятной точностью было копией сражения, происходящего на облаке.

Даже ветерок затих и перестал швыряться листьями — его мало интересовали слабые людишки внизу, гораздо занимательнее было наблюдать, как два сильных мира сего сошлись в демонстрации красоты своих тел и отточенности движений.

Замах — удар — ответный удар! Гадриэль раз за разом отражал нападения своего соперника. Ему нравилось с ним сражаться, что-то было в их битве демоническое…

— Что здесь происходит?

Демон с ангелом так увлеклись битвой, что совершенно не заметили, как к ним на облако опустился Метатрон и с любопытством наблюдал за происходящим.

Оправдываться было бессмысленно — и так ясно, что они сражались не на жизнь, а на смерть, причем тех, кто был прямо под ними.

Гадриэль тут же вытянулся по стойке смирно перед своим начальством, нисколько не стесняясь своей наготы. Метатрон же наоборот смущенно отвел взгляд в сторону. А Даниэль, не успев прореагировать, что их бой неожиданным образом завершился, нанес очередной удар.

Перед взором ангела явственным образом предстала картина, как тяжелый меч барона рассекает хилую фигурку молоденького графа сверху вниз пополам. Нет, такого он допустить не мог. И, сорвавшись с облака, как был, ринулся вниз, чтобы закрыть парня своим телом.

— Вот там и оставайся, — донесся до него грозный окрик Метатрона. Он тоже увидел, что барон готов разрубить пополам графа и уже замахнулся. Метатрону ничего не оставалось, как просто перехватить руку барона, пока Ангел спешил на помощь парню. — Не возвращайся, пока не поумнеешь.

Гадриэль перевернулся в воздухе через голову и с размаха плюхнулся на молодого графа, закрывая его собой. Во время падения где-то в воздухе отвалились его великолепные белоснежные крылья и куда-то отлетел нимб. Вот еще забота — искать их потом. Без них ему нет дороги на облако.