Я всё равно тебя найду

Глава вторая

Даже если утро началось для вас падением с кровати, учёбу никто не отменит. Сдавленно шипя от боли и раздражения, я шагала к университету, а если быть точнее, то к самозабвенно мокнущей на ступеньках крыльца под мелким нудным дождиком (ох уж эта осень!) своей подружке, Франческе. С Фрэнки мы дружили с тех самых пор, как во время прогулки в парке она ударила меня погремушкой по голове, а я в ответ кинула в неё мячиком. Такой взаимный обмен «любезностями» послужил началом нашей крепкой и искренней дружбе. Я склонна к анализированию, Фрэнки мечтательна и романтична, но дружить это не мешает. Когда школа осталась позади, мы вместе решили поступать на психологов, хотя многие (в том числе и я) советовали Франческе попробовать свои силы в журналистике.

      - Привет, подруга! – Фрэнки стиснула меня в объятии, словно не видела сто лет и звонко чмокнула куда-то в район уха. – Что такая кислая?

      - Непрофессиональная постановка вопроса, - буркнула я, мизинцем прочищая ухо. – Психологи так не говорят.

      - Так говорят друзья, - Фрэнки широко махнула рукой, чуть не задев по носу какого-то невзрачного очкарика.

      Очкарик проворно отпрыгнул в сторону, а моя подруга его, похоже, даже не заметила, горящими от любопытства глазами глядя на меня и канюча:

      - Так что случилось-то?

Я вздохнула, прекрасно понимая, что с Фрэнки станется в поисках ответов на свой вопрос вынуть из меня душу, причём по частям, и коротко ответила:

- Я снова сон видела.

- Опять?! – восторженно ахнула Франческа, так энергично всплёскивая руками, что спешащие в университет студенты шарахнулись от неё, как мнительный от инфекции. – И что на этот раз?

Я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, но сон, такой чёткий и реалистичный утром, к моменту нашей с Фрэнки встречи смешался с утренним туманом и осенним дождиком, развеялся в серых сумерках, оставив только отдельные смутные воспоминания.  

- Глаза помню, - разочарованно буркнула я. – Ещё какие-то смутные образы, вроде женщину, но это не точно.

- Надо выходить в глубины твоего подсознания, - хищно потёрла ладони Фрэнки.

- Иди ты, - шарахнулась я от своей не в меру воодушевлённой подруги. – Ещё не хватало, чтобы ты из меня сомнамбулу сделала! Роджерсона, вон, тот раз даже профессор Коллинз еле из транса вывел!

- Ну я же не знала, что Роджерсон так внушаем, - беспечно пожала плечами подруга.

Я хмыкнула. Здоровяк Эд Роджерсон больше всего внешне походил на двухкамерный холодильник (такой же большой и белый) и был официальным парнем моей подруги. Когда Фрэнки представила его мне как своего парня, я, признаюсь честно, мысленно прикинула через сколько дней мне придётся выводить подругу из глубокой хандры по причине несоответствия реального парня идеальному рыцарю, но к моему (и не только моему) искреннему удивлению пара благополучно существует уже целый год. Даже когда Фрэнки ввела Эда в транс, а потом не смогла (сильно подозреваю, просто забыла) вернуть его в нормальное состояние, он и то не обиделся. Профессор Коллинз громко кричал о безответственности и грозил отчислением, а Эд стоял рядом с Франческой и обнимал её за талию. Поддерживал в прямом смысле слова. А потом ещё и добился того, чтобы мою подругу не наказывали. Я бы тоже хотела, чтобы рядом со мной был такой вот сильный и надёжный мужчина, только Амур, покровитель любви, упорно меня не замечал. Или его золотые стрелы всё время летели мимо меня. Как-то на первом курсе моя неугомонная подруга сманила меня на сеанс к какой-то мегаизвестной гадалке, о которой я никогда раньше даже не слышала. Эта гадалка принимала посетителей в уютном зале одного не самого престижного в нашем городе отеля, что в принципе и понятно, цены в престижных отелях были ого-го какие! Так вот, эта гадалка выдала моей подруге классический букет пожеланий: муж, дети, дом, карьера, здоровье и ты ды и ты пы. А на меня взглянула мельком, потом в кресло откинулась и промолвила:

- Твоя судьба не от звёзд зависит, от тебя самой. Ничего не скажу тебе, девочка, уходи.

Фрэнки попыталась было поспорить, но гадалка только отрицательно покачивала головой, даже ни словечка не произнесла. Так и закончился ничем мой поход к этой мегаизвестной гадалке, очевидно, женщина сразу поняла, что я ей не верю, и не стала ничего мне доказывать. Обидно? Ещё как! Я была готова ей поверить. Почти…

- Ты чего молчишь, Кэсси? – Франческа встревожено заглядывала мне в лицо. – Голова болит?

- Нет, всё хорошо, - помотала головой я, прогоняя ненужные воспоминания. – Что там у нас первым по списку?

- Психоанализ, - надула губы Франческа. – Бессмертное детище дедушки Фрейда.

Я вздохнула. Психоанализ и сам по себе довольно муторен и сложен, а его ещё и вёл мистер Дженкинс, живой свидетель если не рождения самого Фрейда, то его любимой дочери Анны точно. Фрэнки как всегда правильно поняла меня и, подхватив под руку, решительно повлекла в сторону аудитории. Как говорится, если что-то тебя радует, стремись к нему, а если что-то огорчает, беги навстречу. Чем раньше всё неприятное начнётся, тем быстрее закончится.

Мистер Дженкинс тихим (очень тихим, слышно только с первого ряда) голосом с огромными промежутками между словами (злые студенческие языки говорили, что за время пауз между словами Дженкинса можно прекрасно выспаться, перекусить и подготовиться к следующей паре) вещал что-то о глубинах подсознания, а я бездумно водила ручкой по листку. Среди многочисленных закорючек и завитушек возникали то высокие стены, то размытый силуэт женщины в длинном прозрачном одеянии, то мужской профиль. Скажу сразу и честно, рисовать я не умею, а потому увидеть в моём бумагомарании что-то конкретное довольно сложно. Но я всегда могла сказать, что у меня получилось (Фрэнки, как ни странно, тоже безошибочно угадывала в абстрактных пятнах, родных братьях легендарных пятен Роршаха, задуманные мною изображения).