Я вскормила Демона своей кровью

Глава 4

POV: О Сонгу

Мир — это голод.

Это единственная истина, которую я знаю. Голод не в животе. Он везде. Он в кончиках моих пальцев, в моих костях, в самой сути моего существования. Я — пустой кувшин с трещиной на дне, и сколько бы в меня ни вливали, я никогда не наполняюсь.

Темнота здесь, внизу, имеет вкус. Она на вкус как старый камень, сырость и страх тех, кто умирал в этих стенах столетия назад. Я слизываю эту темноту со стен своим сознанием, но она не насыщает. Она лишь продлевает агонию.

Я сижу в углу каменной коробки, которую Она называет кельей. Мои колени прижаты к груди. Я слышу, как где-то далеко капает вода. Кап. Кап. Кап. Каждый звук, как удар по оголенным нервам. Мои чувства слишком остры для этого тесного мира. Я слышу, как шуршат лапками сороконожки в трещинах пола, слышу, как бьется сердце летучей мыши под сводом пещеры.

Но я жду другого звука.

Звука легких шагов, шороха шелка. Я жду ЕЁ.

Она.

У меня нет имени для неё. То, что она произносит своими губами… «Кан Хеён» — это всего лишь набор звуков. Для меня она — Свет, она — Тепло, она — единственное, что удерживает меня от распада на тысячи черных частиц.

Я поднимаю руку и смотрю на неё в темноте, мои глаза видят всё. Кожа бледная, почти прозрачная. Под ней перекатывается тьма, ищущая выход. Ногти черные, длинные, острые, как обсидиановые ножи.

Я помню вкус её крови.

При воспоминании об этом рот наполняется слюной. Сладкая, густая, горячая жидкость, которая пахнет лотосом и железом. Когда она течет в мое горло, боль уходит. На мгновение я чувствую себя целым, на мгновение я чувствую себя... живым.

Но её нет слишком долго.

Обычно она приходит, когда большой круглый свет наверху, она называет его Луной, достигает зенита. Но сегодня время тянется слишком медленно.

Я начинаю беспокоиться.

Беспокойство для меня — новое чувство. Раньше была только злоба и желание выжить. Теперь есть страх. Не за себя, за неё.

Вдруг я чувствую вибрацию.

Она пришла сверху, сквозь толщу земли и камня.

Она отвратительная. Она жжется. Это не мягкий, прохладный свет, который исходит от Неё. Это яростный, обжигающий огонь. Белое пламя, которое хочет уничтожить всё, что отличается от него.

Они ищут.

Я вжимаюсь в угол, инстинктивно скаля зубы. Шерсть на загривке, которой нет, но я чувствую фантомное ощущение зверя, встает дыбом.

«Инквизиция», — всплывает слово в моей памяти. Я не знаю, откуда знаю его. Оно пришло вместе с кровью. Память возвращается кусками. Люди в белых одеждах. Мечи, горящие светом. Боль, много боли.

Они ищут меня, чувствуют мой запах. Запах Бездны.

Я смотрю на дверь. Если они придут сюда, я убью их. Я разорву их глотки, и выпью их души. Но их много, а я слаб. Я всего лишь недокормленный щенок, играющий в волка.

И если они найдут меня... они найдут и Её.

Эта мысль вызывает во мне волну холодной ярости. Она — МОЯ. Моя еда, моё божество, моя собственность. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Вибрация усиливается. Они близко. Я чувствую, как их поисковые заклинания шарят по земле. Один из лучей скользит совсем рядом, над потолком катакомб. Меня тошнит от этой святости. Она неестественна и лицемерна.

Внезапно дверь скрипит.

Я сжимаюсь в пружину, готовый к прыжку. Когти удлиняются, царапая камень. Если это они — я ударю первым.

Но в нос ударяет знакомый аромат. Лотос, тревога и запах озона — запах украденной магии.

Это Она.

Хеён влетает в келью, запыхавшаяся, растрепанная. Её идеальная прическа сбилась, одна из нефритовых шпилек вот-вот упадет, и её лицо белее мела.

— Сонгу! — шепчет она.

Она назвала меня этим именем. Сон-гу. Пять Звезд. Глупое человеческое имя. Но мне нравится, как оно звучит на её языке.

Я расслабляюсь, когти втягиваются обратно. Я хочу подойти к ней, прижаться лицом к её животу, вдохнуть её запах, чтобы успокоить дрожь внутри. Но я вижу, что она делает.

В руках она сжимает что-то сияющее. Кристалл. Он пульсирует мощной, древней энергией. Это не её мягкий свет, это сила Дракона. Грубая, тяжелая мощь.

— Они близко, — говорит она быстро, её руки дрожат. — Они сканируют землю, мне нужно поставить барьер.

Она падает на колени посреди кельи и ставит кристалл на пол. Её движения резки, лихорадочны.

Она начинает чертить знаки на грязном полу. Я знаю эти знаки. Печати сокрытия, печати тишины. Но чтобы активировать такую печать с помощью чужого артефакта, нужна жертва. Нужен проводник.

— Помоги мне, — просит она, глядя на меня. — Мне нужна твоя тьма, чтобы смешать её со светом. Это создаст серый шум. Они не увидят нас.

Я не понимаю механику магии, но я понимаю её желание. Она хочет спрятать нас.

Я подползаю к ней. Она берет мою руку и кладет её на кристалл, свою руку она кладет сверху.

— Терпи, — шепчет она.

И начинает читать мантру.

Боль пронзает меня мгновенно. Кристалл вытягивает из меня мою сущность, мою Ци тьмы, и насильно смешивает её с сиянием дракона. Это как если бы лед бросили в кипящее масло. Моя кровь закипает.

Я хочу закричать, выдернуть руку, убежать, но я вижу её лицо. У неё из носа течет тонкая струйка крови. Ей тоже больно. Ей больнее, чем мне, потому что её тело не приспособлено для такой грубой магии.

Она терпит ради меня.

Значит, и я буду терпеть.

Я стискиваю зубы, подавляя рык. Я толкаю свою тьму в кристалл, отдавая всё, что накопил за эти дни.

Бери. Бери всё. Только не умирай.

Вспышка серого света озаряет келью. Стены дрожат. Воздух становится плотным, как вода, звуки исчезают. Вибрация сверху — тот жгучий поиск Инквизиции, внезапно глохнет. Мы словно накрылись невидимым куполом.

Кристалл гаснет, рассыпаясь в пыль.

Хеён падает на бок, тяжело дыша, она без сознания.