Я выбираю свободу!

Глава 3.ч1 По живым не плачут.

Утро следующего дня оказалось ещё хуже предыдущего. Казалось бы, разве может произойти что-то страшнее измены Макса и моего попадания в чужое тело? Но, как выяснилось, предела совершенству нет. Сегодня меня пришли… хоронить!

Сначала я даже не поняла, что происходит. Проснувшись от монотонного бормотания где-то у изголовья, я решила, что всё ещё сплю. Но, едва разлепив глаза, осознала: такое мне бы и в кошмаре не приснилось.

Комната была полна людей! В честь чего такой переполох, я не знала, и потому решила не вмешиваться, наблюдая за происходящим одним глазком. Присутствующие — в основном женщины — моего пробуждения не заметили. Они стояли с опущенными глазами и скорбными лицами, вполголоса нашёптывая молитвы. На многих были форменные платья, как у Розетты и её дочери, и я поняла, что это в основном слуги.

Выделялся лишь один мужчина. Худой, небритый, с впалыми глазами, от которых его лицо походило на череп, обтянутый кожей. Одет он был в чёрную сутану, что делало его вид ещё мрачнее. Бормотал громче всех именно он, и я сразу поняла: это местный «священник».

— Примите, Боги, душу Даяны де Варлин, — звучали его слова. — Смилуйтесь над ней, даруйте покой и избавьте от земных страданий. Ведите её путями света, примите в объятия вечности. Мы скорбим о кончине её, но знаем: всякий приходящий в этот мир однажды должен уйти…

«Боже! Меня отпевают!» — ошеломлённо пронеслось в голове. Что делать в такой ситуации? Сразу заявить, что я жива, или подождать, пока закончат? Я не успела решить, потому что дверь распахнулась, и на пороге появилась Розетта.

Сиделка замерла в ужасе, раскрыв рот, а затем, с неожиданной для её слабого голоса силой, закричала:

— Что вы творите, бездушные?! Живую! Живую хороните!

Слуги тотчас замолкли, уставившись на неё. Из толпы вышла рыжая женщина в строгом чёрном платье. Оно было таким же, как у остальных, но воротничок и передник выделялись ослепительно белым кружевом.

— Молчи, старая, — язвительно бросила она. — Мы знаем, чего ты добиваешься! Хочешь задержаться в доме, да только не выйдет. Все видели, как ты никого не подпускала к госпоже. А я сегодня сама пришла, лоб потрогала — а она холодная, как камень речной. Ты скрывала её смерть, лишь бы удержаться у тёплого местечка.

— Да чтоб я… никогда! — голос Розетты задрожал. — Это ты, ведьма, только и ждёшь, когда нас со свету сживут… Ох…

Она схватилась за сердце, осела на пол.

Я оцепенела от ужаса. Никто даже не двинулся помочь ей! Хорошенький домик я себе получила… Надо было прекращать этот фарс.

Я рывком откинула одеяло и поднялась с кровати.

— Что здесь происходит?! — Я бросилась к Розетте, опустилась рядом и схватила её за плечи. Чуть не закричала «врача», но вовремя опомнилась, — Лекаря! Живо зовите лекаря!

— Матерь… воскресла!

Кто-то из слуг завизжал тонким голосом. Священник перекрестился, поднял глаза к потолку и снова зашептал молитву, ещё более торжественно и сбивчиво. Рыжая женщина побледнела и застыла, словно статуя.

Невероятно! Я здесь хозяйка или кто?! Мой внутренний голос подсказывал, что есть во всей этой ситуации подвох — и он только что проявился. Слуги без раздумий поспешили избавиться от меня, а защитить попыталась лишь Розетта.

Злость вскипела во мне, нарастая снежным комом.

— Вы что, оглохли?! — прорычала я. — Я приказала позвать лекаря!

Только после этого одна из молодых служанок дёрнулась и бросилась в коридор.

— Я сейчас!

— Розетта, Розетта, посмотри на меня?

— Дочка… — Неразборчиво пробормотала старушка.

— Нет, это же я — Даяна…

Ответа не последовало. Заботливо придерживая сиделку за плечи, я слышала как за спиной шепчутся люди. Некоторые из них бочком прокрались на выход, но большинство осталось наблюдать разыгравшийся концерт.

— У вас что, других дел нет?! — Раздраженно воскликнула я, — Отправляйтесь работать! Отче, — выбрав самое нейтральное обращение из известных мне, обратилась к батюшке, — ваша помощь здесь больше не нужна.

Ещё раз перекрестившись на прощанье, он молча нырнул в дверной проем. К счастью скоро мне на помощь подоспел лекарь вместе с взволнованной Эллой. Та с ног до головы была измазана в муку, видимо новости о произошедшем застали её в момент готовки.

— Мамочка! Мамочка, ты как? — Она бросилась к Розетте, — Господин Марель, с ней все будет в порядке?

Я наконец узнала как зовут старичка. Он плотнее запахнул на груди домашний халат. Весь его вид говорил о том, что лекаря вытащили из постели.

— Сейчас, милочка, сейчас, — он торопливо оценил состояние пожилой сиделки, — ничего страшного, она просто переволновалась. Отдохнет и силы вернутся к ней. И все же какая оказия! Ох, леди Даяна, простите, если б не то снадобье, что я распорядился дать вам накануне, ничего подобного бы не произошло. Оно усыпляет организм, порой столь сильно, что человека можно принять за мертвого. Так легче переносить болезнь. Должно быть кто-то увидел вас в таком состоянии и подумал нехорошее…