Я за тебя (не)выйду!

Глава 6.

***

«До вечера» прозвучало от НЕГО очень зловеще, но, ничего, Алинка, все это ерунда.

Мне надо к Янке.

Как представлю, что сейчас опять нужно будет встречаться с тетей Катей, так на душе становится так погано и горестно, что родителей больше нет, уж они-то не допустили такого отношения к нам со стороны родственницы, особенно папа.

Она была маминой старшей сестрой, и так получилось, что у нее своих детей не было. Казалось бы, раз не получилось построить свою семью, то вот мы – твоя семья. Но, это было только моим убеждением. Потому что с детства я не осознанно ощущала, что тетя Катя всегда соревновалась с мамой, даже попрекала ее, что мы родились, и это разрушило жизнь тетки.

Однажды в детстве я подслушала разговор родителей, где папа просил маму быть осторожнее и меньше с сестрой общаться, поскольку опасался, что она может и нам навредить тоже. Я не придала тогда значению сказанным словам, но все же инстинктивно после их смерти держалась в стороне и не пускала тетку в нашу жизнь, за исключением ситуации с опекунством. Тогда это было просто необходимостью, но после того, как сестре исполниться восемнадцать лет, можно будет смело отвечать нападкам тетки.

Когда я зашла домой Янка была сама не своя. Это и понятно, тетя Катя чувствовала себя хозяйкой в квартире, раздавая приказы о том, как нам лучше вести хозяйство, причитая, что мы сели ей на шею, и, если бы не родство, она даже не посмотрела в нашу сторону.

Сели на шею?! Правда? Это при том, что ее общение с нами сводится исключительно к посещениям органов опеки, мы по другому поводу вообще с ней не общаемся.

Этот балаган надо прекращать, а то мелкую сейчас Кондратий хватить может. Я же знаю, что все это делалось ею специально, чтобы набить себе больше ценник:

— Ян, — обратилась к сестренке, — ты иди к себе. Как придут из опеки, я тебя позову. А нам пока с тетей Катей надо кое-что осудить, — как можно спокойнее произнесла я, а сама, увлекая взглядом тетку прошла на кухню.

Те деньги, которые выжимала из меня она, я, конечно, не достала. И сейчас надо будет как-то вымаливать отсрочку, от чего мне становилось еще противнее от ситуации:

— Тетя Катя, я помню про деньги, вы не думайте, что я не отдам. У меня скоро зарплата, и я сразу вам ее переведу, правда! — сложила руки на груди и котенком посмотрела в ее глаза.

Но это было без толку. Эту женщину могли смягчить только деньги и чем их больше будет, тем лучше. Она даже не стала скрывать своего пренебрежительного взгляда, смотрящего на меня как на мусор:

— Мне ваше опекунство очень дорого обходится, я вам не мать Тереза, чтобы заниматься благотворительностью. Раз по-хорошему не понимаешь, то я тебя простимулирую! — и, не скрывая свою улыбку вышла из кухни.

Что же она задумала?! Не к добру это.

Только я бросилась за ней, как в квартире раздался звонок. Это были представители из опеки.

Что ж, надо идти открывать и молиться про себя, чтобы родственница ничего не выкинула.

Когда я открыла дверь, на пороге стояли две женщины и мужчина в форме.

Такого никогда не было, чтобы приходили с сотрудниками полиции. Это же рядовая проверка…

***

Тетя Катя тут же подскочила к двери и отпихнув меня в сторонку, стала рассыпаться бисером пришедшим гостям:

— Добрый день, прошу, не стойте на пороге, проходите пожалуйста, — а вот и наша Яночка, — жестом подозвав сестренку, тут же наигранно обняла мелкую тетка.

Ох, не к добру все это…И этот полицейский…

Женщины прошли внутрь квартиры и стали как обычно озираться по сторонам. Их как правило не интересовала сама Яна, а только условия, в которых она проживала.

Меня всегда смущал этот сухой и формальный подход к делу. Но, с законом не поспоришь, таковы требования к опекунам и бытовым условиям, а значит тебе могут доверить ребенка и не важно, какое у ребенка мнение на этот счет.

Хотя, это только мой субъективный взгляд на вещи и эгоистичное желание сделать как лучше для сестры, считая, что я позабочусь о ней лучше всех.

Обе женщины перед началом проверки представились и показали документы, соблюдая все формальности, а затем достав лист бумаги начали составлять акт, как это обычно делается. Мужчина в полицейской форме остался на пороге, ему как будто не было и вовсе дела до происходящего, словно он пришел за компанию.

«Или для устрашения» — пронеслась мысль в голове.

В ходе осмотра женщины переходили из одной комнаты в другую, не забывая заглядывать в шкафы с нашего разрешения и уточняя бытовые детали. Мы уже привыкли к этим вопросам и ответы из раза в раз практически не менялись.

В конце все прошли на кухню, и одна из представителей государственной власти заглянув в холодильник, вдруг остановила эту формализованную встречу:

— Как часто вы закупаете продукты? Татьяна Васильевна, — обратилась она уже оживлённее, — отметку сделайте, что холодильник пустой, — и, почему-то устремила свой вопросительный взгляд на меня.

Все это мне показалось таким странным, потому что еще утром в холодильнике оставалась еда, я накануне суп сварила…