Я за Тобой

Глава 15.

Первый день пути прошёл легко, несмотря на то, что местами дорога сужалась и телеги с трудом протискивались между огромными деревьями.

Говор народа, топот лошадей и скрип колёс, весёлые трели птиц, жужжание насекомых, которые неподвижными стаями вились в воздухе, запах полыни, соломы и лошадиного пота — всё это я впитывала в себя. Наслаждаясь каждым мгновением.

До самого полудня мы ехали, не делая остановок. Телеги катились медленно, их на ухабистой дороге изрядно трясло. Кажется, я набила на свою многострадальную пятую точку не один синяк.

На обед устроили долгий привал, разожгли костёр, сварили уху из тут же наловленной в маленькой речушке рыбы. Жара на улице стояла невыносимая, в крытой повозке было душно. И несмотря на то, что дети периодически выпрыгивали из телеги и шли пешком, мы все изнемогали от усталости.

Стоило повозкам остановиться, я тут же устремилась к реке, с тихим стоном опустила руки в воду, захватывая её в ладони, ополоснула лицо. Хотя на самом деле очень хотелось до пояса умыться у реки, подставив спину тёплым лучам высокого солнца.

— Куинн, как ты? — сзади раздался обеспокоенный голос мужа.

— Я в порядке. Устала, как и все здесь.

— Мы не можем долго задерживаться, это чужие земли.

— Анрэй, я могу узнать? Куда мы идём? И как долго будет продолжаться путь?

— В двух неделях пути от туата риага Лорккана есть свободные земли, там болотистая местность, но имеются небольшие участки, пригодные для строительства.

— А мои земли? Те, что отдал отец в приданое?

— Долина камней у подножия горы, пастбищ совсем нет. Горы тоже тебе принадлежат, — хмыкнул муж, — твой отец настаивал, чтобы эти земли всегда оставались за тобой.

— Может, там есть что-то важное? — пробормотала я. Не думаю, что отец Куинн, любящий дочь, настолько странный, что оставил для неё земли, непригодные ни к чему.

— Возможно, но я был пару лет назад в тех местах. Ничего там нет, и добираться до них дольше, около пяти недель.

— Значит, болота, — подытожила. — Идём, ты наверняка голоден.

Добравшись до стоянки, прошли к импровизированному столу. В тени молодых берёзок лежало поваленное дерево, рядом с ним разложили кусок ткани, на котором были расставлены миски с ухой, лепёшками, отварными яйцами, сыр и несколько морковок. На лесной лавке уже устроились Кара и Синид, они хлебали наваристую уху.

Я тоже не стала медлить, подала мужу миску с бульоном, заправленным луком, солью и сухарями, в котором плавали разварившиеся куски жирной рыбины. Взяла свою порцию и с удовольствием сделал глоток. Уха вышла знатная, наваристая, непередаваемый вкус ей придавала речушка, запах нескошенных трав и шум леса. Сквозь зелёные ветви молодых берёз просвечивало солнце и бросало на мои ноги и на ткань круглые колеблющиеся просветы. Лёгкий ветерок, пробегая по листве деревьев, по моим волосам и вспотевшему лицу, освежал.

— Спасибо, — поблагодарила женщин после того, как с обедом было покончено, — давайте помою посуду.

— Пожалуйста, — поперхнулась Синид, — сегодня очередь Энис и Мерин, вечером поможешь ужин приготовить?

— Конечно, когда пойдёшь - позови, — ответила, поднимаясь и тут же обратилась к мужу — отвар?

— Спасибо, — кивнул Анрэй.

Забирая чашку с остывшим напитком, он намеренно коснулся своей рукой моих пальцев. От этого невинного жеста мурашки прошлись торжественным парадом по всему телу, подозреваю, что ещё и размахивали транспарантами, потому что непонятно, отчего так разулыбались Синид и Кара.

— На, и ты выпей, — травница вручила кружку с отваром, — и в повозке не забудь намазать синяк.

Через тридцать минут мы снова отправились в путь. В нашей повозке было довольно весело, девчонки старательно учились счёту, помогая вычёсывать шерсть, что была уложена в мешках. Со слов Синид, каждая телега была доверху заполнена разной снедью, одеждой, тканью, шерстью и другими нужными вещами. Лекарственные травы тоже взяли с собой, но их было немного. Поэтому девочки в сопровождении женщин периодически вылезали из повозок и собирали необходимое по дороге, благо телеги очень медленно двигались. Я бы тоже с удовольствием прошлась и огляделась, но, к сожалению, пока моя нога не позволяла сделать этого.

— Синид, а вы всегда таким способом вычёсываете шерсть? И как её используете потом?

— Всегда. Большую часть риаг отвозил и обменивал в туате Ликрэн, себе оставляли немного.

— И что вы с ней дальше делаете? — принялась расспрашивать я. Мне повезло, что прошлая Куинн, со слов местных, была избалована и ничем не занималась. Так что можно спрашивать и не бояться быть разоблачённой.

— Я спряду нить и зимой буду ткать, — ответила женщина, — а Энис будет плести кружева, у неё получаются очень красивые, ни у кого так не выходит. Вот смотри, она на рождение Раяна мне подарила.

Синид достала из мешочка что-то, аккуратно завёрнутое в тряпку. Этот мешочек, по-видимому, был величайшей драгоценностью женщины, так как был спрятан глубоко, на самом дне повозки, под грудой баулов и тряпок. Развернув сероватую ткань, Синид расправила красивый чёрный кружевной платок.

— Это потрясающе! — восхитилась я. — Очень тонкая работа!

— Да, многие пытались научиться, но не у всех получается. У Мирны, что осталась в туате, да ещё у Уны, которую ты учила сегодня счёту, и всё.

— Если научить девочек плести эти кружева да продавать их, можно очень хорошо заработать, — сказала, продолжая любоваться нежнейшей красотой.

Моё детище, которому я посвятила не меньше времени, чем сыну, подразумевало изучение разных направлений, поэтому я была знакома с ирландскими кружевами. Нет, я не замахивалась на их изготовление, слишком сложно и трудозатратно, но никто не запрещал изучать и восхищаться.

Искусное ирландское кружево способно заворожить своими узорами любого, кто его видит. На этих изделиях можно найти и разные цветочные мотивы, узоры в виде листьев и веток, «шемрок» — трилистник клевера, приносящий удачу, древние кельтские орнаменты, магические обережные знаки. Именно поэтому узоры в изделиях мастеров были особым кодом, своеобразным языком общения.