Я загадаю тебя

16

Маркус

*

— Это было неловко, — вздохнула Регина, как только за Агатой и заложным призраком закрылась дверь. — Признаю: я посчитала, что ты пытаешься реализовать свою замечательную идею насчёт тайной психотерапии. Рада, что ошиблась, и должна извиниться за эмоциональную реакцию. День был… длинным.

Я на это только пожал плечами.

Я искренне не понимал, почему Регина так упорно отказывалась заманить Агату под каким-нибудь благовидным предлогом, подружиться с ней и исподволь помогать. Объяснения насчёт добровольности и осознанности в этом конкретном вопросе не казались мне такими уж принципиальными. Понял бы, иди речь о чём-то сомнительном, неоднозначном. Но после всего случившегося Агате действительно не помешала бы психологическая помощь, Регина сама так говорила. И была единственной менталисткой соответствующего уровня, кому я мог бы доверить своего соулмейта. Так почему бы ей не поработать с Агатой? О деньгах вопрос не стоял, разумеется, я предлагал всё компенсировать. И был уверен, что, если кто-то и способен убедить Агату быть со мной, то только Регина. В конечном итоге, в своё время именно она занималась моей реабилитацией после отравления приворотным зельем. И, несмотря на все попытки сбагрить меня другим специалистам, была единственной, у кого получилось помочь, а также заслужить и моё доверие, и благодарность семьи.

— Вообще-то я надеялся, что ты с Агатой всё же поговоришь, — заметил я осторожно. — Ну или хотя бы оценишь её психологическое состояние, прощупаешь почву. Если уж она всё равно здесь…

Регина бросила на меня крайне мрачный, предупреждающий взгляд.

— Значит, я всё же переоценила прогресс. Неужели мы снова начнём этот разговор? Мой пациент — ты, Марк. Не Агата. И измениться это может только в том случае, если она сама этого захочет. Осознанно.

Ну вот, снова.

— Но ей действительно нужна помощь, в том числе с тем, чтобы принять меня в качестве соулмейта. Что плохого в том, что ты с ней немного поговоришь?

— Ничего. Но и хорошего тоже ничего. Мы же не будем возвращаться к началу нашего сотрудничества, правда? Сколько раз я пыталась отказаться от работы с тобой?

— Семь, — прикинул я. — Кажется. Но теперь всё хорошо, и ты отлично справляешься.

— Не уверена, — фыркнула она. — Иногда мне кажется, что процесс застопорился.

— Ну почему? Заметь, я уже сожалею о том, что отец когда-то шантажом заставил тебя стать моим психотерапевтом. Я даже извинился. Разве это не прогресс?

Я шутил, но только слегка.

Когда я отходил после воздействия зелья, Регина была единственной (не считая членов семьи), кого я мог терпеть рядом. Именно она сумела вытащить меня из приворотного шока, в который погрузился мой разум, так что обязательную в таких случаях терапию я хотел проходить именно с ней. Когда она отказалась, обратиться к отцу казалось самым логичным решением в мире. Реакция родителя была предсказуемой: где это видано, чтобы какая-то гоблинша (Регина спасла меня, потому попаданкой отец её никогда не называл, только гоблиншей, что в его интерпретации было признаком уважения) отказывала его сыну? Не бывать тому! Потому в итоге Регине пришлось со мной работать. Отец позаботился о том, чтобы отказать она не смогла.

Позже, уже после визита на Землю, мне стало действительно стыдно за этот шантаж. Но к тому моменту я привык к нашим еженедельным разговорам, как к чему-то жизненно необходимому, а она перестала злиться и воспринимала меня, как константу. Наши отношения стали ближе к дружбе, что меня вполне устраивало. А тот факт, что она время от времени помогала мне перетряхивать скопившийся в голове хлам — небольшой, но приятный бонус.

Вот и сейчас Регина посмотрела на меня очень выразительно, а потом не выдержала и фыркнула, закрыв на миг ладонью лицо.

— Демоны… — проворчала она. — Повторюсь ещё раз, Марк: если ты хочешь, чтобы Агату посмотрел специалист — уговори её к этому специалисту обратиться. Добровольно, не тайно. И желательно к кому-то, работающему по соул-профилю и адаптивно-попаданческим вопросам. Я, как ты знаешь, от этих сфер далека, я специализируюсь по преступникам и их жертвам, а это не совсем то. Я могла бы начать работу с ней, прощупать с точки зрения травм и их последствий, чтобы посоветовать другого, подходящего менталиста. Но только в случае, если она сама на это согласится, понимаешь? И уж тем более я не собираюсь давать никаких оценок психологическому состоянию твоего соулмейта. Разве что в рамках расследования, если анализы всё же покажут что-то не то.

— А они покажут? — нахмурился я. — Это ведь просто низкоэнергетическое разовое воздействие. Или нет?

Она поморщилась.

— Не знаю. Вроде бы и да, но у меня зуд. Профессиональная интуиция, если хочешь. Мне что-то не нравится в этой ситуации и её реакциях. Хочу посмотреть на результаты расширенных анализов, просто для собственного спокойствия.

У меня по спине пробежал холодок: Регина была хороша в том, что делала. Её “зуд” на моей памяти ни разу не появлялся на пустом месте.

— Ты думаешь, это проклятие Ледяной Бездны?

— Я пока ещё ничего не думаю. Просто прикидываю. Всё же, девушка недавно пережила встречу с Кровавой Королевой, а среди врагов у неё числится, ни много ни мало, твоё семейство. Да и в Ковене, насколько я знаю, всё очень непросто… Я хочу удостовериться, что всё чисто, Марк. Ничего больше.

Нельзя сказать, что она меня успокоила.

— Мне присмотреть за ней? Может, забрать её пока что к себе?

— Ты имеешь в виду — украсть? — уточнила Регина вкрадчиво.

— Обезопасить, — счёл нужным уточнить я. — Для её же блага.

— Ну-ну… Представления о благе, знаешь ли, штука сложная. Они далеко не у всех совпадают. И нет, волноваться пока что рановато, я вполне могу ошибаться. Но всё же будет лучше, если ты её проводишь до дома. И завтра утром заберёшь сразу ко мне. Как раз придут результаты, и я посмотрю предметно. А до того момента в Тенебрис ей лучше не появляться; её руководству я сообщу.