Я загадаю тебя

18

Я поморщился.

Несложно догадаться, что после встречи с Агатой отношения с семьёй превратились в сущий кошмар. И я допускаю, что, возможно, в том была и часть моей вины тоже. Когда я всё узнал, это просто… Даже не знаю, что сказать. Раздавило меня? Заставило разломаться на части?

Дело в том, что я никогда не задумывался всерьёз о попаданческом вопросе, равно как и об особенностях семейного бизнеса. Это было константой и само собой разумеющимся. Мы знали, что родители специально остановились на двух наследниках: Табите отойдёт Фонд, мне — корпорация. Они функционируют в связке. Большинство рядовых сотрудников и часть, скажем так, живого имущества — попаданцы.

Так просто. Было.

День, когда я всё узнал, стал крушением моего мира. По правде, он и до того был хрупким, как стекло (учёба на Земле не прошла даром), но именно этот удар оказался тем, что обрушило карточный домик. Я рассорился с отцом, с сестрой. Наговорил много чего, особенно когда родитель начал свои разговоры о поддельной соул-связи. Я был в бешенстве, и эмоциональная реакция только убедила дорогого папочку, что меня заколдовали. Даже гербовая справка от Регины не помогла. Я же, в свою очередь, примерно на том этапе окончательно устал хоть что-то объяснять этому упрямцу и принялся его упорно игнорировать. Даже от матери и тёти Элис я отдалился настолько, что в сердце образовалась пустота.

Но чувство замкнутого круга от этого никуда не делось, наоборот, усугубилось. Очень, очень много предательств. И самое большое…

— Я так понимаю, ты не собираешься отвечать? — Регина очень внимательно наблюдала за моим лицом.

— Нет, — получилось резче, чем я планировал. Возможно, намного резче.

Она, впрочем, и не подумала обижаться.

— Снова к разговору о предательствах?

— Он был тем, кто предал меня! Он… упёртый ограниченный слепец! Я не предавал его!

— Я такого и не утверждала. И, смею напомнить, именно ты первым поднял тему предательств.

Туше.

Я поморщился и устало откинулся на спинку стула.

Магофон снова завибрировал, но на этот раз, разнообразия ради, пришло сообщение.

“Маркус, твоя мать считает, что нам с тобой нужно поговорить. И она, возможно, права. Будь добр, явись домой немедленно.”

Я поморщился.

— Бессмыслица.

— Прости?

— Мать считает, что нам с отцом надо поговорить.

— Возможно, в этом есть смысл?

И она туда же.

— Да нет в этом никакого смысла! Нет! Понимаешь? Он упёрся рогом и не слышит меня, хоть ты его боевым шаром по голове огрей. И зачем нам при таком раскладе очередной пустой разговор?

Регина вздохнула.

— Не знаю. Не могу судить, могу только порассуждать немного по поводу пустых разговоров. Какой разговор можно считать пустым? Когда одна сторона не слышит другую? Или когда обе стороны? И не может ли быть так, что пустые разговоры частенько бывают слишком полны?

— Полны? — иногда я за ней просто не успеваю.

Очень часто.

— Иногда пустыми становятся разговоры, в которых две стороны категорически не могут принять условия друг друга…

— Именно!

— … Но так случается намного реже, чем принято считать. И зачастую в случаях, когда речь идёт либо о серьёзных экономических интересах, либо о существах психически нездоровых. Потому что, как известно, отсутствие внутренней критики по отношению к собственным словам, убеждениям и действиям является одним из основных признаков ментальных расстройств. Но тут мы говорим о тех, кто черту безумия уже перешагнул. А вот конфликт нормального человека — это всегда конфликт глухоты, эмоциональности, уязвимости, страха и зашоренности.

— Ты говоришь, что я глух, предубеждён и эмоционально зашорен? И ещё и трус к тому же? Ну знаешь…

— Я говорю, что порой люди и прочие разумные не могут договориться с окружающими. Вернее, им так кажется. Но на самом деле они не могут договориться с собой. Понимаешь?

— Регина, обычно я понимаю тебя, но то, что ты несёшь сейчас… Я что, должен просто так взять и позволить ему гнобить Агату? Или признать, что мой соулмейт — не мой соулмейт?!

— Я думаю, что ты должен задать себе несколько вопросов. На кого ты злишься на самом деле? За что именно? И почему даже сейчас эта тема вызывает такую бурю эмоций, обычно тебе несвойственных? Болевые точки и реальные причины, Марк. Мы говорили об этом. Я не прошу озвучивать ответы на мои вопросы, но прошу в тишине очень внимательно подумать над ними, проанализировать их. Пять минут тишины наедине с самим собой. Сможешь?

— А Агата…

— Она всё равно пока что занята. Ну же, Марк. Для меня и для себя самого. Тишина и ответы. Это ведь простые вопросы, верно?

— Ты не задаёшь простых вопросов, — пробормотал я. — Всегда есть подвох.

— В этом психоаналитик очень похож на жизнь, знаешь ли… Не увиливай. Агата будет занята ещё минут пятнадцать минимум. Так что будь добр, не ищи отговорок. Ответы, Марк. Ищи ответы. И советую пройтись по вопросам по кругу, от одного к другому. Иногда только так можно увидеть общую картину.

Я поморщился, но послушно прикрыл глаза, откинув голову назад. Ответы…

На кого я злюсь? На отца. Почему? Потому что именно из-за него мои отношения с соулмейтом скатились невесть куда. Потому что он с упорством не то психа, не то идиота не желает признавать очевидное. Почему я так эмоционален? Да потому что это полное дерьмо!..

Но это всё на поверхности.

В тишине и темноте, наедине с вопросами в голову лезет другое, тёмное.

Лучше начать с конца. Почему это так сильно вызывает эмоции?

Да потому что личное. Потому что близко к дому, к сердцу, к сути. Пробирает до мяса. Но есть что-то ещё, что-то, что горьким привкусом оседает на языке.

На вопросы стоит отвечать по кругу, так? И снова — почему я злюсь? Если быть честным с самим собой, то, наверное, от беспомощности. Чувствую себя заложником совершенно идиотских обстоятельств, и всюду клинья, чтоб их, потому и кинуть-то некуда. Всюду тупик.