Я заставлю тебя влюбиться

Лия (24)

На даче нет света и стоит полная тишина.

– Твоего брата нет дома? – интересуется Андрей, разуваясь, когда я закрываю дверь на замок.

– Ага, Лука отправил сообщение, что будет не раньше одиннадцати, – отвечаю я и тоже сбрасываю обувь.

– Правда? – говорит молодой человек низким голосом, подходит ко мне ближе и обнимает. – Значит, в нашем распоряжении есть как минимум полтора часа?

Андрей не дожидается ответа и обнимает меня, затем поднимает руку и нежно ведёт ей по моим волосам, смотря на меня глазами, полными любви, в которых начинает полыхать желание. Молодой человек медленно, как будто дразня, наклоняется, опускает свой взгляд на мои губы и целует их, прижимая меня к себе сильнее.

Я отвечаю на поцелуй, веду руками по его плечам, а затем обнимаю за шею, но… ничего не выходит. Сейчас моё сердце и тело совсем не отзываются на прикосновения парня. В голове ворох мыслей, которые постоянно отвлекают и не дают расслабиться. Или это просто моё оправдание тому, что Андрей не тот человек, который мне нужен, хоть раньше он и вызывал во мне желание, пусть и не очень сильное.

Мужчина подхватывает меня и несёт на диван в гостиной, я всё ещё пытаюсь заставить себя отзываться на его ласки, даже сама углубляю поцелуй, но это происходит скорее механически, чем чувственно и страстно, но Андрей не замечает или не обращает на это внимание, продолжает целовать и перехватывает инициативу в свои руки.

Он укладывает меня на диван, на мгновенье отстраняется и снимает с себя рубашку через голову. Я тоже приподнимаюсь, чтобы снять с себя футболку, но именно в этот момент натыкаются на одну из фотографий, стоящую на тумбе сбоку от дивана, – на ней изображены мы с Лукой, но она сделана на свадьбе Дроздова. На меня будто выливают ушат холодной воды, и я теряю весь свой решительный настрой.

Дементьев опускается и начинает целовать мою шею, но мне от этого становится лишь противнее, точнее противнее мне становится от самой себя, что я в постели с одним мужчиной, а думаю совсем о другом.

– Андрей, – тихонько молю я. – Андрей, пожалуйста…

– Да, моя Лиечка…

– Андрей, хватит, – повторяю тверже, и молодой человек останавливается. – Не надо, прошу.

Он зависает надо мной и поднимает на меня встревоженный взгляд.

– Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает.

– Я… – спотыкаюсь, пытаясь придумать объяснение своему поведению. – Давай не сегодня. Я не в настроении.

Андрей несколько секунд внимательно на меня смотрит, но затем уступает, садится на диван в моих ногах и надевает рубашку обратно. Я чувствую себя ужасно, мне физически плохо. Когда мы были в Москве, все как-то было легче, после того нашего первого поцелуя, я практически не думала об Илье рядом с Дементьевым, но здесь и сейчас, кажется, я не могу думать больше ни о чём, кроме как о моих безответных чувствах к Дроздову. Ещё и фотография, на которой его даже нет, но сделана на его свадьбе, подливает масла в огонь.

– Тебе что-то сказал отец? – вдруг спрашивает Андрей.

– О чём ты? – хмурюсь я, садясь рядом и поправляя одежду.

– Ты какая-то другая после встречи с Романом Викторовичем, – поясняет молодой человек. – Сейчас ты не здесь, не со мной.

– Андрей, – начинаю я немного дрожащим голосом, тянусь к его руке и сжимаю её, – я же прямо перед тобой.

– Физически, может быть, – он начинает медленно гладить мою руку, – но ментально ты где-то очень далеко. Что сказал тебе отец?

– Сказал, что хочет, чтобы я была счастлива, – немного потерянно отвечаю я.

– А со мной разве ты не счастлива? – Андрей смотрит мне прямо в глаза и ждёт ответа.

– Я не несчастлива…

– Но и счастьем это назвать не можешь? – продолжает он.

И я открываю рот, чтобы возразить… но не могу ничего произнести, потому что возразить мне нечего. Я ведь и правда не могу назвать себя счастливой рядом с Андреем, насколько бы удивительным и потрясающим молодым человеком он не был. Да, мне с ним очень хорошо и комфортно, но счастьем у меня это назвать не получается.

Молодой человек отстраняется от меня и встаёт.

– Что происходит, Лия? – серьёзно спрашивает он, глядя на меня сверху вниз, и я понимаю по интонации и голосу, что он совсем на меня не давит, но его положение «сверху вниз» говорит об обратно, пусть он об этом скорее всего и не задумывается даже. – Я уже ничего не понимаю. Может быть, это связано не с разговором с твоим отцом, а с чем-то другим?

– Андрей…

– У нас же всё было хорошо, – продолжает он, – я думал, что мы двигаемся в правильном направлении, я на тебя никогда не давил. Я понимаю, что несмотря на то, что у тебя прекрасные родители, хороший отчим и в целом отличный пример счастливых отношений, по какой-то причине говорить о любви и счастье тебе тяжело и сложно, значит, есть что-то, что произошло лично у тебя. И я не выпрашиваю у тебя подробностей, покорно жду, когда ты будешь сама готова рассказать о своих предыдущих отношениях.

– Но у меня их и не было никогда, – пытаюсь возразить я.

– Может быть, отношений и не было, – качает он головой, не соглашаясь со мной, – но что-то другое явно было. То, что оставило в твоей душе неизгладимый отпечаток, чем ты не хочешь со мной делиться. Хорошо, ладно, может быть, тебе требуются чуточку больше времени, окей.