Я заставлю тебя влюбиться

Лия (43)

– Привет, Лия, давно не виделись, – говорит Макс и выжидающе на меня смотрит, ожидая приглашения. У меня в голове тысячу вопросов, но решаю задать самый главный.

– Что ты тут делаешь? – не церемонясь и не думая о том, как это грубо с моей стороны, спрашиваю напрямую.

– Вот так ты встречаешь старого друга, – разочарованно-иронично бросает он.

– Я же сама оборвала все связи, – хмурюсь я. – Думала, что ты уж точно первым не будешь искать.

– Давай не будем вдаваться в подробности, – отмахивается Дроздов. – Оба виноваты.

– И всё же, – продолжаю настаивать на своём. – Что ты тут делаешь и как ты меня нашел?

– Птичка одна кое-что нашептала, а адрес у твоего брата узнал, – расплывчато объясняет он. – Так что? Пустишь в дом?

Взгляд Макса опускается на пол, и я понимаю, что он замечает детскую обувь. В этот момент Злата вылетает из ванной, а за ней и Мотя, но при виде гостя в коридоре оба тут же останавливаются и с удивлением на него смотрят.

Я хочу прикрыть детей, но понимаю, что уже слишком поздно и в ужасе кидаю взгляд на Дроздова. Он шокировано рассматривает детей, а несколько секунд погодя очень горько усмехается.

– И когда ты собиралась сказать, что я стал дядей? – очень тихо, чтобы слышала только я, но не дети, и с таким сильным упреком, что меня в дрожь бросает, произносит Макс. – Или вообще не собиралась?

Всё. Конец. Точка невозврата пройдена.

Замок из мелких, еле-еле склеенных и держащихся из последний сил осколков окончательно и бесповоротно рушится без надежды на восстановление. Больше ничего не будет как прежде.

Максу соврать не получится – он не поверит, пойдёт проверять все факты и доберётся до истины, – да и я не смогу.

Сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь, прокашливаюсь и беру себя в руки ради детей. Их нужно увести, пока Макс ничего не выкинул, и поговорить с ним один на один.

– Мотя, Злата, к маме пришел важный гость, – перевожу взгляд на моих солнышек. – Поэтому переодевайтесь в пижамы, пойдёмте умоемся и почистим зубки перед сном, и я вам включу сказку. Маме нужно поговорить с гостем.

– Ну, мааам! – надувает губки Матвей недовольно. – Ты обещала сегодня нам почитать книжку про пиратов!

– Сына, – сажусь перед ним на корточки и протягиваю мизинец для обещания, – обещаю и клянусь, что обязательно её почитаю вам, но не сегодня, договорились?

Мотя укоризненно на меня смотрит, но быстро сдается: обхватывает своим мизинцем мой и принимает обещание; – я очень редко не выполняю то, что обещала, поэтому клятва на мизинчиках всегда работает.

– Подожди меня на кухне, пожалуйста, – прошу Макса и указываю ему рукой, куда идти. – Моя кухня – в твоём распоряжении. На плите еда, кофе и чай над чайником.

В ответ Дроздов лишь кивает и начинает разуваться.

Через полчаса мы, наконец, заканчиваем со всеми приготовлениями ко сну, я включаю им длинную сказку, потому что в этот раз укладываю детей несколько раньше обычного, но вижу, что моторчик у Моти уже не такой активный – видимо, с бабой и дедой тоже умотались.

– Спокойной ночи, сладких снов, – целую каждого и прикрываю дверь. Возможно, они чувствуют состояние мамы, потому что, на удивление, ведут себя очень спокойно и покорно, и я в который раз удивляюсь, какие ураганчики у меня солнышки.

Тихонько иду на кухню и закрываю ещё и эту дверь, чтобы Мотя и Злата точно ничего не услышали. Ссоры, разборки и ошибки взрослых их совершенно не касаются.

Макс стоит у холодильника и рассматривает море магнитов с фотографиями ураганчиков. Там есть и я, и мы с Луи, но на фоне количества изображений детей, мы – лишь капля в океане.

– Макс, – начинаю я, но сразу замолкаю, не представляя, с чего начать.

– Только не надо сейчас убеждать меня в том, что их отец – какой-то левый человек, – жестко кидает он.

– Я бы не стала… – еле слышно говорю я.

– Ну не знаю, – хмыкает Дроздов, поворачивается и снова смотрит на меня обвиняющим взглядом, полным укора, – столько лет молчала!

– Макс…

– Что, Макс? – повышает голос он, но тут же берёт себя в руки, и уже спокойней и тише продолжает: – Лия, они же – две маленькие копии Ильи! Неужели, никто не догадался? Даже Лука не увидел сходства?

Молча качаю головой.

– И Илья ничего не понял? – продолжает допрос мужчина. – Или ты и ему соврала, и смогла убедить в том, что он не имеет к детям никакого отношения?

– Он ничего не знает, – выдавливаю из себя я ещё тише.

– Лия, как?! – резко и грубовато спрашивает Макс, затем делает глубокий вдох и уже тише, спокойно, без обвинений продолжает: – Лий, я не понимаю, как такое могло произойти. Объясни мне, пожалуйста, потому что сейчас меня только твои вероятные оправдательные объяснения и останавливают, чтобы не ринуться к брату и всё ему не рассказать.

Он опускается на стул и кидает на меня ровный взгляд – вспышка гнева прошла, успокоился и теперь готов выслушать другую сторону. Я пользуюсь паузой, наливаю чай нам обоим – до сих пор помню, что ему нравится черный чай без сахара, но с лимоном, как и Олесе нравился, – присаживаюсь напротив и честно кратко обрисовываю все, что произошло тем летом между мной и Ильей.