Я здесь

ГЛАВА 23. Рассказ Мережкова

Степу разбудил запах: восхитительно пахло свежим хлебом и кофе. Что-то громко скворчало, а красивый баритон негромко напевал: «Ландыши, ландыши, светлого мая привет, ландыши, ландыши, белый букет». Степа эту песню знал: ее очень любила бабушка и часто напевала, готовя на кухне.
Юноша огляделся и увидел знакомый диван и книжный шкаф. Он был в квартире у Мережкова, но вот как он здесь оказался, Степа, хоть убей, не помнил. Обранка слетела со стула на диван и, как кошка, подсунула ему под руку голову, требуя ласки. Степа ее проигнорировал, за что был тут же укушен за палец. Ойкнув, он покорно погладил сову по мягким перьям и, сдвинув плед, сел. Пал Палыч перестал петь и крикнул с кухни:
— Степан! Идите завтракать! Поспешите, а то все остынет!
Одежда висела на стуле. Юноша натянул джинсы с футболкой и босиком пошлепал на кухню. С белоснежной тарелки на него смотрела желтоглазая красавица—глазунья в окружении ломтиков поджаренного бекона. На другой веером лежал свежий хлеб. Степа, не думая о приличиях, первым делом схватил кусок хлеба, откусил и только потом потянулся к яичнице.
— Доброе утро, Пал Палыч! — невнятно пробормотал он, запихивая в рот еду: есть хотелось так, что было не до этикета.
— Кушайте, кушайте, — ответил добрый фей Мережков, усаживаясь напротив.
Кофе, как всегда, был изумительным. Степа выпил чашку и наконец почувствовал себя человеком.
— Как я здесь оказался? — поинтересовался он, откинувшись на спинку стула.
— А что вы помните? — спросил Мережков, тоже усаживаясь поудобнее.
Степа задумался, его взгляд скользил по стенам и шкафчикам, по сверкающей никелем мойке и наконец остановился на настенном календаре. Степан моргнул, почесал затылок и растеряно протянул:
— Быть этого не может!
— Чего? — поинтересовался Пал Палыч, поглядывая на него улыбкой.
— У вас отмечен не тот день! — выдохнул Степан, — вы по ошибке на одну строчку вниз бегунок с окошком передвинули.
— Курсор стоит правильно, — спокойно ответил Мережков, пристально глядя на Степу.
Тот заворочался на стуле, посчитал на пальцах и выдал:
— Не понимаю, куда делись три дня!
Мережков согласился:
— Все правильно.
— Я не могу себе объяснить… — вид у Степы был растерянным, он действительно ничего не понимал, — вы не разыгрываете меня?
— Что конкретно вы помните? — требовательно спросил Страж.
— В тот день, когда… — глаза Степы округлились, словно он внезапно вспомнил что-то очень важное, впрочем, так и было, — Михаил… А как же…
— Архипова похоронили вчера.
— Вы были… там?
— Да.
— Почему же я тогда…почему мне не сказали… Жорка…
Воспоминания, а вместе с ними и эмоции обрушились на Степана: «Москит», демоны, смерть Михаила, звонок из больницы с известием о смерти Светланы — все эти события буквально опустошили его тогда, на какое-то время лишив эмоций. Степа вспомнил, что ему стало все безразлично, как он брел по пустынным улицам, не думая ни о чем, наедине со своим горем. Но почему ребята не позвали его проститься с Михаилом? Мережкова позвали, а его нет? Они ведь друзья. По крайней мере, Степа считал бесогонцев друзьями. Неужели они не понимают, что он должен был проститься с Михаилом, что это очень важно для него? Слова Мережкова, а главное, тон, каким они были произнесены прогнали возникшую в его душе обиду на ребят.
— Успокойтесь, Степан. Я понимаю, что вас потрясли мои слова. Но давайте вернемся к этому вопросу позже, когда мы поймем, что же с вами происходило в эти три «потерянных» дня. Поверьте, это очень важно. Напрягите память и попытайтесь вспомнить.
Юноша обхватил руками голову и забормотал:
— После клуба я вернулся домой, — Степа взглянул на Мережкова. — Ходил по комнате, пытался понять, как такое могло произойти. Мечущиеся по задымленному клубу люди, нож, торчащий в груди Михаила, и взгляд демона. Такой презрительный, чуть насмешливый, довольный… А потом снова позвонили из больницы. Вы, наверное, уже знаете, что Светлана покончила с собой, — мужчина кивнул, — попросили приехать и забрать письмо, адресованное мне. Помню, что в тот момент я испытал облегчение. Наверное, вы осуждаете меня, Пал Палыч, но в тот момент я был просто раздавлен, забыл все, чему учился все эти месяцы, и снова стал наивным и беззащитным «Степушкой», — горько усмехнувшись, Огурцов взлохматил волосы. — Тот ночной звонок прекратил мои бездумные метания по квартире, заставив действовать.
— Ночью? — удивился Мережков.
— Да, — Степа на секунду замер, удивляясь собственному легкомыслию, — в тот момент я не подумал, что можно поехать утром. Я вышел из подъезда, а там меня уже ждало такси. Я сел и поехал. Это было глупо. Надо было предупредить вас. Сейчас я это понимаю, но тогда…Тогда, после всех этих событий, я был не в себе.
— Вы назвали адрес?
— Нет, — вспоминая, удивленно произнес молодой человек. — Вы правы! Я ведь не называл адрес! Откуда же таксист знал, куда меня везти? — бормотал Степан, лохмача волосы. — По дороге мне так сильно захотелось пить, что я попросил остановиться возле магазина. Решил купить воды. Палыч, вы сварите мне еще один кофе?
— Конечно. Только позже. Продолжайте.
— Мы остановились не у магазина, а возле какого-то бара. Таксист сказал, что у него здесь работает знакомый и обещал меня подождать. Я вошел, — взгляд Степы стал виноватым. — Не смотрите так на меня, учитель. Мне стыдно. Вы правы: я действовал глупо, и когда поехал ночью в больницу, не сказав об этом остальным, и когда вошел в этот бар... Не знаю, что на меня тогда нашло. Меня словно магнитом тянуло туда. Жажда была просто невыносимой. Никогда такой не испытывал. Я выпил кружку пива, потом, кажется, еще… Больше ничего не помню. Честно.
Мережков встал, чтобы сварить кофе. Бросил на растерянного Степу взгляд из-за плеча и спокойно произнес:
— Вы, молодой человек, побывали в гостях у третьего Всадника, Голода. — Степа растеряно моргал. — К счастью, я вовремя догадался, где вас искать.
— Вы спасли меня? — Степин голос внезапно охрип. Вопрос, который он задал, был риторическим, он это понимал. Ему нужно было несколько секунд, чтобы осознать сказанные Стражем слова. Неужели он действительно побывал у Всадника? Не может этого быть! Хотя все сходится: и его безумная жажда, и потеря памяти…
— Вы сидите у меня на кухне и пьете кофе. Выводы делайте сами, — спокойно ответил Страж, аккуратно разливая по чашкам кофе.
Прошло несколько минут, прежде чем Степан смог задать новый вопрос:
— Какой он?
— Кто? Голод? Такой же, как и остальные Всадники. Они мало чем друг от друга отличаются. — последовал спокойный, окончательно «добивший» и без того растерянного Степу ответ. Мережков произнес эту фразу так, словно он со всеми Всадниками на короткой ноге. Видел их не раз и вообще… Да кто же он такой на самом деле? Мысли метались в Степиной голове, обгоняя друг друга. Он никак не мог осмыслить произошедшее, и, как следствие, четко сформулировать очередной вопрос.
— Но как вам удалось…
— Вы допили? — Мережков посмотрел на пустую чашечку. — Тогда пойдемте в кабинет. Я вам должен кое-что показать и рассказать. Думаю, время пришло.
***
В кабинете Степа уселся на стул и стал следить за тем, что делает Пал Палыч. Мережков тем временем открыл шкаф, в котором оказался встроенный сейф. Не таясь, набрал цифровой код и достал небольшую шкатулку. Устроившись на соседнем стуле, открыл коробочку и выложил на черную бархатную салфетку три кольца. Степан молчал, чувствуя, что мужчина сделал это не для того, чтобы побрякушками похвастаться. Он чувствовал идущий от колец странный звук, словно белый шум от телевизора, когда тот теряет сигнал. Пал Палыч взглянул на настороженного Степу и спокойно, словно речь шла о простых, обыденных вещах, произнес:
— Это кольца Всадников.
Неизвестно, рассчитывал на такой эффект Мережков или нет, но Степа ошеломленно замер, молча разглядывая артефакты. Издалека, как сквозь воду, до него донёсся голос Мережкова:
— Кольцо с бриллиантом когда-то принадлежало Завоевателю, с рубином — Войне, а вот это с сапфиром — Голоду.
Степа шумно сглотнул и прохрипел:
— Как вы смогли забрать их у Всадников? Это ведь вы сделали?
— Не стоит приписывать мне чужие заслуги. Из этих колец только одно, — он взял с салфетки кольцо с сапфиром, — получено лично мной. Им я и воспользовался, чтобы спасти вас. Остальные кольца смогли забрать у Всадников мои предшественники. Сами по себе кольца силой не обладают, но у них есть одна необычная способность.
Мережков с улыбкой взглянул на Степана:
— Дело в том, что они не терпят лжи. Конечно, кольца не убьют того, кто солжет в их присутствии, но такое существо, например, как Всадник, лишить сил могут. И чем наглее будет ложь, тем больше силы они заберут. Я специально надел кольцо с сапфиром, когда отправился к Голоду выручать вас. Он до сих пор не может мне простить того, что я победил в поединке и забрал у него кольцо.
— А что, разве Всадники не знают о таком свойстве колец? — поинтересовался Степа, в котором после пережитого потрясения вновь проснулось любопытство.
— Знают, конечно. Поэтому Голод, которого я старательно провоцировал своим поведением и внешним видом, предпочел не конфликтовать со мной, а вернуть то, за чем я пришел, то есть вас.
— А если бы он не поддался на провокацию? — Степе не терпелось все выяснить до конца, хоть он и был уверен в том, что знает ответ на свой вопрос. — Тогда что?
— Я уже встречался с третьим Всадником, — вздохнув, ответил Мережков, — и смог получить это кольцо. Думаю, еще одно столкновение расстановку сил не изменило бы. Но Всадник не захотел сражаться, и, честно говоря, меня это беспокоит. Они все явно что-то замышляют, а пока выжидают, стараясь не вступать в конфликты. Вот только не смогли справиться с искушением и избавились от Миши, хотя я до сих пор уверен, что их целью были вы.
— Мишу убил Всадник? — Степа даже подался вперед. — Я был уверен, что это сделал демон! Я ведь видел его!
— Всаднику не обязательно убивать лично, я думал, вы это понимаете. Георгий видел возле бара красную машину, на которой сейчас предпочитает ездить второй Всадник. Я говорю о Войне.
Заметив, что Степа отвлекся и снова разглядывает кольца, Пал Палыч накрыл их свободным краем салфетки. Молодой человек вздрогнул, несколько раз быстро моргнул и посмотрел на Мережкова.
— Кто вы?
— Я вам уже говорил, — улыбнулся мужчина.
— Это была лишь часть правды, — уверенно заявил Степан. Было видно, что он окончательно пришел в себя.
— Поэтому я и позвал вас в кабинет, чтобы рассказать всю правду. Очень-очень давно, рискну предположить, что почти сразу после того, как появились люди, возникла необходимость защитить эту планету.
— От кого защитить? — поинтересовался Степа.
— От людей, конечно, — усмехнулся Мережков. — И от сопутствующих, вызванных их появлением, факторов.
— Вы называете Всадников «факторами»? — поинтересовался Степа, не сумев сдержать обычно несвойственной ему как человеку, привыкшему все анализировать и думающем о научном будущем, иронии.
Мужчина вздохнул: ему всегда было сложно беседовать с молодежью на такие неоднозначные темы. Мережков, кроме своих обязанностей Стража, как приглашенный гость иногда читал лекции по истории в различных университетах. Он смог убедиться, что молодые люди, едва закончив школу, были почему-то уверены, что знают все еще до того, как он целиком озвучивал информацию, что, конечно же, было не так. Но спорить и доказывать свою правоту Пал Палычу было скучно. Он устал наступать каждый раз на одни и те же грабли. В конце концов Мережков смирился с таким поведением и старался не заниматься нравоучениями, но иногда, как, например, сейчас, ему очень хотелось дать очередному представителю «всезнающего поколения» подзатыльник.
Палыч несколько секунд сидел, постукивая пальцами по столешнице: видимо, обдумывал свою речь. Наконец, мужчина заговорил:
— Жизнь во Вселенной возникла давно и развивается по определенным правилам. Я попробую объяснить, опираясь на законы физики. Вы знаете, что третий закон Ньютона гласит «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе — взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны». Проще говоря: всегда есть две противодействующие стороны. С момента возникновения человечества между двумя противоположными силами, назовем их привычными терминами: добро и зло, разгорелась борьба. Находясь до этого в состоянии некой относительной гармонии, они теперь пытаются уничтожить друг друга. Как, спросите вы? Ответ очевиден: манипулируя людьми. Люди внушаемы, их поступки предсказуемы, действия легко просчитываются, за некоторыми исключениями, разумеется. Так вот: задачей Стражей как раз и является поддержание равновесия между этими силами, — изрек Мережков понимая, как напыщенно звучат его слова.
Он ожидал, что Степа начнет забрасывать его вопросами. Так и получилось. Огурцов, как в школе, поднял руку.
— Говорите, — милостиво разрешил Мережков.
— Стражей много или вы один такой?
— Один.
— Но как же тогда вы везде успеваете? А вдруг Всадники появятся в другом городе или стране? Им ведь, как я подозреваю, не нужны самолеты и поезда для перемещения по планете.
— Спокойно, мой юный друг, — перебил взволнованного юношу Мережков. — Сейчас все объясню. Страж на Земле действительно один. Вы имеете честь видеть его перед собой. Как и мои предшественники, я обладаю способностью ощущать, предвидеть, не знаю, как выразиться точнее, когда нарушается равновесие и где именно это происходит. Поэтому я сейчас здесь. Но если ситуация изменится, а это происходит не так быстро, как вам кажется, я покину это место и отправлюсь в другую точку мира. Проблем с деньгами у меня нет. Это, как вы понимаете, тоже не моя личная заслуга. Стражи следят за равновесием очень давно и за это время сумели построить собственную, пусть и незаметную для большинства, информационную и финансовую империю.
Мережков встал и стал ходить по кабинету.
— Второй причиной, по которой я здесь нахожусь, как ни парадоксально это звучит, являетесь вы, Степан. Видящие не появлялись несколько сотен лет, и то, что в один короткий временной период появилось сразу двое, говорит о том, что в скоро здесь могут произойти крайне негативные события. Помните, что я говорил о противодействии? Что-то надвигается, и я это чувствую. Вы должны помочь мне, юноша.
У Степана вырвалось:
— Но что я могу?
— Вы Видящий.
— Все твердят это, но что хорошего быть таким, как я? Что я могу сделать для вас и остальных? Предупреждать о демонах?
— И это тоже, — кивнул Пал Палыч. — Видеть демонов — не единственный дар Видящего. Вы можете показать их другим людям.
— Как? — охваченный эмоциями, Степа вскочил со стула. — Я этого не умею. А если бы и мог… Ведь когда люди увидят выходцев из Ада, начнется паника, которая в конечном итоге может перерасти в вооруженный конфликт!
— Вполне возможно, — сухо ответил Мережков.
— Но ведь эти твари сильнее и хитрее. Они истребят нас...
— Иногда я думаю, что это самый лучший выход, — с горечью произнес Мережков.
— Палыч… — с возмущением выдохнул Степан.
— Но, когда я смотрю в глаза детей, мне кажется, еще есть надежда, — не обращая внимания на восклицание продолжил Мережков, глядя не на собеседника, а куда-то выше. — Мы немного отвлеклись, юноша. Вернемся к тому, с чего начали. К противодействию между силами добра и зла. Как я уже сказал, моя задача — сохранить равновесие. Ваша — помочь мне. А вместе нам суждено спасти этот мир. Ведь таких пригодных для органической жизни планет во Вселенной не так уж много.
Страж смотрел на Степана. Взгляд его был грустным и уставшим, и юноша решил, что Мережков сомневается в нем. Ему захотелось сделать что-нибудь такое, что утешит этого странного человека, вынужденного думать о безопасности целой планеты.
— Я помогу, — решительно произнес Степан. — Только вы должны знать, я свой выбор между добром и злом уже сделал. И мне нет дела до сохранения равновесия. А вот желание спасти планету есть. И желательно не путем уничтожения человечества.
Мережков усмехнулся и похлопал Степу по руке.
— Спасибо. Тогда завтра приступайте к работе. Георгий покажет, чем вам предстоит заниматься. А сейчас идите умывайтесь, и мы займемся учебой. Как вы справедливо заметили, прошло трое суток, а у нас каждый день на счету. Не нравится мне, что Всадники перестали демонов посылать, а сами за вас взялись…