Я - Зло по Призванию !

Игры разума и коварные планы

Глава 4.

День тянулся мучительно медленно, словно капающий с потолка сок смолы. Солнечные лучи, казалось, нарочно насмехались надо мной, весело играя в бликах на моих белоснежных, душащих стенах. Я чувствовала себя зверем в клетке — самой опасной тварью в этом замке, но всё же в клетке, и от этого сознания закипала ярость. Сейт, сидя на подоконнике, следил за происходящим в саду своими алыми глазницами, и время от времени издавал тихий, сухой щелчок челюстями. Казалось, он не просто разделял, но и умножал моё нетерпение.

Я провела утро, пытаясь установить более прочную и тонкую связь со своим костяным слугой. Оказалось, я могла не просто отдавать ему мысленные приказы, но и видеть смутные, размытые образы через его «глаза» — словно смотреть на мир через запотевшее стекло, покрытое паутиной. Пока это были лишь очертания тёмных стен, паутинок в вентиляционных шахтах и блики на медных трубах, по которым он перемещался, но и это было невероятно. Моя сила росла, крепла с каждым часом, пульсируя внутри холодной, уверенной силой, и это ощущение было упоительнее любого дорогого вина, которое так любил отец.

После полудня дверь снова открылась — уже по отработанному сценарию. На этот раз это была не перепуганная Элси, а мать в сопровождении двух стражников, стоявших в проёме, как каменные гряды. Леди Илэйн выглядела уставшей, но собранной, её лицо было безупречным маскировочным щитом. Её глаза, обычно тёплые и мягкие, как летнее небо, теперь были холодны и отстранённы, словно покрыты тонкой плёнкой льда. В руках она держала серебряный поднос с едой — уже получше утренней: там даже была котлета и тушёные овощи.

— Тая, — начала она, ставя поднос на стол с таким видом, будто совершала жертвоприношение. Её взгляд скользнул по Сейту, и я увидела, как содрогается всё её существо, но внешне она сохраняла ледяное, почти королевское спокойствие. — Мы нашли... решение. Завтра утром из столицы прибудет архимаг Вальтер. Он проведёт обряд очищения. Всё будет сделано быстро и безболезненно.

Я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, раскалённый клубок ярости.
— Очищения? — переспросила я, и мой голос прозвучал тихо, но с той зловещей бархатистостью, которая заставляет замолкать залы. — От чего, маменька? От меня самой? От того, что я наконец-то перестала притворяться жалкой пародией на вашу дочь?

— Не говори так! — её голос дрогнул, и в нём прозвучала знакомая нота отчаяния, которую она так старалась скрыть. — Ты больна, дитя. Твою душу поразила скверна, тёмная плесень. Мы должны помочь тебе, выжечь её, пока не поздно.

— Скверна, — я усмехнулась, подходя ближе. Стражи инстинктивно напряглись, их руки потянулись к эфесам мечей. — И что же этот архимаг с бородой, в которой, наверное, гнездятся птицы, собирается со мной сделать? Выжечь мою «скверну» калёным железом? Заколдовать до состояния благостного овоща, который только и может, что улыбаться и поливать герань?

— Нет! — воскликнула она, и в её глазах мелькнул настоящий, животный ужас, затмивший всю её вышколенность. — Он... он вернёт тебя к свету. Очистит твою душу святой мантрой и силой кристаллов. И тогда всё будет как прежде.

— Всё будет как прежде, — повторила я со сладкой ядовитостью, и мой взгляд упал на Сейта, который в ответ звонко щёлкнул зубами. — То есть, вы наконец-то превратите меня в ту послушную, безмолвную куклу, о которой вы всегда мечтали? В ту, кем я никогда не была и не собиралась становиться? Чтобы я улыбалась, кланялась и смотрела в пол, пока вы не пристроите меня к какому-нибудь Глостерскому увальню? Опоздали. Вы проспали все шесть лет моего детства, когда я уже объявила вам, кем буду. Вы просто не хотели слушать. Извините, не за тем я рождалась. У меня на повестке дня захват мира, а не вышивание крестиком.

Мать сжала руки в кулаки так, что костяшки побелели, и я впервые увидела в её глазах не просто отчаяние, а нечто похожее на суровую, безрадостную решимость.
— Это не обсуждается, Тая. Завтра утром обряд состоится. Ради твоего же блага. Ради спасения твоей бессмертной души. Ты просто не понимаешь, что для тебя лучше!
— Понимаю, маменька, — парировала я, и мой голос зазвенел, как лезвие. — Лучше для меня — это быть собой. А вы предлагаете мне самоубийство, просто растянутое во времени. И начали предлагать его мне с тех самых пор, как я впервые назвала себя злодейкой.

Она развернулась с таким видом, будто только что подписала смертный приговор — и себе, и мне — и вышла, не оглядываясь. Дверь снова захлопнулась с финальным щелчком. «Завтра утром». У меня оставалось меньше суток. Меньше суток до того, как мою сущность попытаются выскоблить, как старую краску с двери.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как его стужа приятно охлаждает пылающие мысли. Мысленно я уже прощалась с этим ненавистным замком, с этими людьми, которые так и не смогли принять меня настоящую, предпочтя удобную иллюзию. Но просто сбежать было мало. Я не крыса (ну, кроме Сейта), чтобы бежать, поджав хвост. Я хотела оставить им на прощание что-то... запоминающееся. Нечто такое, что они будут вспоминать долгими зимними вечерами у камина.

— Сейт, — позвала я, и крыса мгновенно оказалась на моём плече, её костяные лапки уверенно впились в ткань. — План меняется. Бежать будем сегодня. Пока они спят и видят свои розовые сны об очищении. Но перед этим... нужно устроить небольшой прощальный спектакль. Концерт для кадила и святой воды.

Идея родилась мгновенно, злая, изящная и совершенно в моём стиле. Если они так хотят избавиться от «скверны», я покажу им, на что эта «скверна» способна в свой последний вечер. Не смерть и разрушение, нет — пока что лишь мелкие пакости. Но какие!

Я достала из-под кровати свою сумку и начала готовиться с холодной эффективностью. Вечерний побег требовал не только силы духа, но и тщательной, почти педантичной подготовки. Я переоделась в свой тёмный, практичный костюм для верховой езды, надела сапоги. Плащ я пока оставила на виду — надевать его рано, чтобы не вызвать подозрений у заглянувшей служанки.