Я - Зло по Призванию !

Ночные тени и первый урок

Ночь была чёрной, как внутренность закрытого гроба.

Лес сомкнулся над нами живым, дышащим сводом, почти не пропускавшим даже намёка на свет. Бес шёл, повинуясь какому-то древнему инстинкту, осторожно переступая через переплетённые корни. Я свесилась на его шею, доверившись ему полностью. Моё сознание расплывалось в тяжёлом полусне, где тени деревьев превращались в руки, тянущиеся из прошлой жизни.

Я вздрагивала и просыпалась от собственных стонов, цепляясь за гриву Беса.

Единственной реальной точкой опоры был Сейт. Его костяная лапка, вцепившаяся в складки моего плаща, и то странное, ровное тепло, что исходило от его красных огоньков, напоминали: я не одна.

Лес внезапно расступился. Мы вышли на опушку.

Внизу, в чёрной чаше лощины, тускло мерцали огоньки деревушки — жалкие, сонные точки, словно последние искры угасающего костра. Ни движения, ни тревоги. Только тяжёлое дыхание спящей земли.

Но ветер с востока нёс нечто иное. Запах сырой глины, горькой хвои и металлический привкус, будто кто-то точил лезвие о камень. Граница была близко.

Мы двинулись в обход деревни, углубляясь в чащу. Тропы не было. Приходилось пробираться через бурелом, под низко нависшими ветками, которые хлестали по лицу, цеплялись за одежду, оставляя царапины. Бес фыркал, упирался, его тёмная шкура вздрагивала от каждого шороха.

«Надо, друг», — шептала я, и мой голос звучал хрипло и безнадёжно.

Внезапно Сейт резко дёрнулся. Одновременно я почувствовала это — не толчок, а резкий спазм в солнечном сплетении, будто невидимая струна внутри меня лопнула.

Я замерла, вжавшись в седло. Бес застыл, его уши настороженно замерли, повёрнутые вперёд.

Впереди, в кромешной тьме, что-то шевельнулось. Послышался скрежет — мелкие камушки перетирали в ладонях. Но это были не камни.

Сейт бесшумно спрыгнул с плеча и растворился в темноте, словно капля чернил в чернильнице. Я осталась одна, сжимая в потной ладони поводья.

Через минуту он вернулся. И принёс с собой не просто ощущение — целый чёткий видеоряд, пронзивший моё сознание, как удар кинжала.

В двадцати шагах от нас, под трухлявым дубом, лежал олень. Вернее, то, что от него осталось — почти полный, побелевший скелет, обглоданный падальщиками, но странно собранный, неестественно цельный. А вокруг него копошились три крошечных костяных существа. Скелеты мышей. Они методично, с тихим скрежетом, обгладывали рёбра оленя.

Они не были моими.

Я чувствовала это с абсолютной, безошибочной ясностью. В них не было ни искры разума Сейта. Пустые. Механические. Марионетки без кукловода.

Но они двигались.

Осознание ударило холодной пощёчиной. Это была утечка. Спонтанный, неконтролируемый выброс моей собственной, дикой и необъезженной силы. Как и в случае с Сейтом, только слабее, рассеяннее — брызги от главного фонтана. Я была так истощена, так напряжена до предела, что магия сочилась из меня, находя ближайший «подходящий» материал — кость — и вдыхая в него это убогое, пародийное подобие жизни.

Нужно было остановить это. Немедленно.

Я закрыла глаза, отбросив на мгновение всё — усталость, страх, отвращение. Внутри себя я искала источник. Не его эхо, не брызги, а самый исток.

Я представила его как чёрное, зеркально-гладкое озеро в самой сердцевине моего существа. Сейчас его поверхность была неподвижна, но откуда-то из глубин поднимались пузыри. Пузыри моей уставшей, неукрощённой силы.

«Успокойся», — мысленно приказала я. Но ничего не произошло. Скрежет впереди продолжался.

Тогда я попробовала иначе. Я не стала подавлять силу. Вместо этого я представила, что протягиваю руку к этим мышам. Не физическую, а магическую, сотканную из того же холода. Тонкие, невидимые нити, связывающие моё нутро с этими костяными марионетками. И попыталась их не разорвать, а перерезать. Аккуратно. Точно.

Сначала — ничего, лишь лёгкое упругое сопротивление. Я сосредоточилась, заострила волю, как лезвие.

И вдруг — тихий, беззвучный хруст изнутри. Один скелетик замер, и рассыпался в маленькую, бессмысленную кучку косточек. Затем второй. Третий.

Тишина. Глубокая, всепоглощающая. Скрежет, терзавший нервы, прекратился. Воздух снова стал просто воздухом.

Я открыла глаза и сделала глубокий, прерывистный вдох, словно вынырнула из ледяной воды. Голова закружилась от напряжения, во рту был вкус меди. Но внутри воцарилась хрупкая, драгоценная тишина.

Это был мой первый осознанный, контролируемый акт магии. Не инстинктивное творение, а волевое, точное уничтожение.

Сейт поднял на меня свои алые глазницы. В них я прочитала молчаливое одобрение.

Мы двинулись дальше. Я уже не боролась со сном, а, наоборот, пыталась погрузиться в себя, в холодное, спокойное озеро, отгоняя прочь страх, усталость, голод.

К утру мы выбрались из леса на холмистую, поросшую вереском местность. Ветер усилился, и тот металлический, холодный запах с востока ударил в лицо с новой силой.

Я остановила Беса на вершине самого высокого холма.

Впереди лежала широкая, мрачная долина, затянутая плотным молочным туманом. А за ней… мир как будто обрывался. Воздух над дальней стороной долины мерцал дрожащей пеленой, но это не был жар. Оттуда веяло глубоким, древним холодом.

Граница.