Я - Зло по Призванию !

У врат царства Тьмы

Спуск в долину оказался медленным и мучительным.

Туман, казавшийся сверху безобидной дымкой, на деле оказался холодной, влажной пеленой, ограничивающей видимость до пары десятков шагов. Он впитывал звуки, превращая мир в безмолвный лабиринт. Даже стук копыт Беса по мокрой гальке казался приглушённым, словно доносящимся из-под воды.

Я вела коня шагом, цепляясь взглядом за смутные очертания камней и редких, скрюченных сосен. Холод барьера ощущался теперь физически — не просто запах, а лёгкое, давящее напряжение на барабанные перепонки, едва уловимая вибрация в костях. Будто кто-то проводил смычком по моему скелету.

Внутреннее озеро моей магии, до этого спокойное, начало медленно волноваться. Оно не пугалось. Оно тянулось туда, к границе.

Я знала: где-то впереди, в этой молочной мгле, должна быть застава. Последний оплот Света перед великим Рубиконом. И мне нужно было решить, как её миновать.

«Сейт. Разведка. Найди заставу. Посчитай людей. И почувствуй — есть ли среди них маги.»

Костяная крыса бесшумно соскользнула с плеча и растворилась в молочной пелене.

Я осталась ждать, прижавшись спиной к холодному, влажному валуну. Бес рядом тяжело дышал, беспокойно переступая с ноги на ногу.

Возвращение Сейта заняло не больше пятнадцати минут. В мой мозг хлынул поток информации — не смутные образы, а чёткие, почти тактильные.

Застава: частокол, массивные деревянные ворота, перекрывающие единственный узкий проход между скалами. Часовых двое — один на вышке, другой у ворот. Всего людей — около десятка. Собаки. И один человек в длинных простых робах, сидящий у костра. Маг. Слабый, но чувствительный к чужим всплескам.

«Слабое место, — передал Сейт. — Край частокола. Брёвна подгнили. Можно пролезть.»

— А если я скажу, что не хочу пролезать, как крыса? — прошептала я.

«Тогда придётся идти через ворота. Под светом магических фонарей. Под взглядами стражников. Под носом у мага.»

— Поняла. Крыса — так крыса.

Я повела Беса вдоль скалы, к тому месту, которое показал Сейт. Туман был нашим единственным союзником, и я молилась, чтобы он не рассеялся.

Лаз оказался узким и неприглядным. Пришлось снять седло, проползти на карачках по грязи и гнилым щепкам. Бес, на удивление, не сопротивлялся — словно чувствовал, что от этого зависит его жизнь.

Мы оказались по ту сторону частокола. На нейтральной полосе. Узкой полоске земли между заставой и самой границей.

Прямо перед нами, в паре сотен шагов, мерцала стена. Не каменная — магическая. Ослепительная, пульсирующая, живая. Она переливалась всеми оттенками белого, от молочного до ослепительно-сияющего, и от неё исходил такой жар, что у меня защипало глаза.

Барьер.

Я слышала о нём. Легенды гласили, что он безошибочно отличает светлую магию от тёмной. Светлого мага отбросит, как волну о скалу. Тёмного — пропустит.

Но легенды могут врать.

Сзади, из-за частокола, послышались крики. Нас заметили.

— Стой! — чей-то голос, полный ярости. — Лук! Лук бери!

Я вскочила в седло, вонзила каблуки в бока Беса. Он рванул вперёд, к барьеру, словно перед ним расстилалась не ослепительная стена, а ещё один участок тумана.

— Вперёд! — крикнула я, пригибаясь к его шее.

В лицо ударил жар. Нет — не жар. Холод. Парадоксальный, выворачивающий наизнанку холод, который обжигал, как пламя. Бес заржал,但他的 копыта не сбавили темпа.

Я закрыла глаза.

Удар должен был быть сокрушительным. Я готовилась к боли, к тому, что меня отбросит, размажет по невидимой стене, превратит в пепел.

Но его не было.

Вместо удара — провал. Ощущение, будто я шагнула с обрыва в бездонную пропасть, которая длилась одно-единственное, растянувшееся на вечность мгновение.

А потом — тишина.

Я открыла глаза.

Мир изменился.

Туман исчез. Бесследно. Серое, бесцветное небо Света сменилось багрово-лиловым, тревожным и прекрасным. По нему медленно плыли клубящиеся, смолянисто-чёрные облака. Воздух стал густым, тяжёлым, насыщенным. Запах — озон, сера, влажная земля и что-то тёмное, пряное, сладковатое, от чего кружилась голова.

Я обернулась.

Там, где только что была ослепительная стена, теперь висела лишь лёгкая, переливающаяся серебром дымка. Сквозь неё смутно угадывались очертания долины, частокола, крошечных фигурок стражников, которые бессильно топтались на месте, не в силах последовать за мной.

Мой внутренний холод, до этого лишь откликавшийся эхом, теперь ликовал. Тихим, мощным, победным гулом.

Сейт появился на моём плече, словно из ниоткуда. Его костяное тельце стало более плотным, прочным, а алые глазницы горели ярче, чем когда-либо. Эта земля была ему родной.

Передо мной лежала земля Неорона.

Не мрачная пустошь, как я почему-то ожидала, а земля, полная странной, буйной, первозданной жизни. Гигантские деревья с корой цвета воронёной стали и листьями оттенков тёмного пурпура. Поля незнакомых фосфоресцирующих растений. И вдали, на склонах чёрных зубчатых гор, мерцали огни города — зелёные, красные, фиолетовые.

Я сделала глубокий, полной грудью вдох. Воздух обжёг лёгкие, но в этом жжении была жизнь. Свобода.

Я выпрямилась в седле, расправила плечи, впервые за много дней не чувствуя тяжести.

— Ну что же, — сказала я вслух, и мой голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Пора, наконец, начинать. Добро пожаловать домой, Тая.

Мы тронулись вперёд, оставив за спиной не просто государственную границу, а всю прежнюю жизнь.

Впереди была академия.

Впереди была сила.

Впереди была тьма, которая наконец-то приняла меня как свою.