Я - Зло по Призванию !

Разлом (Точка зрения Аларика и Илэйн)

Рассвет врывался в спальню лорда Аларика лин Ванессы не через шторы — их задёргивали с вечера, — а сквозь щели в резных ставнях, длинными, холодными лезвиями, которые безжалостно резали полумрак. Они ложились на белоснежные простыни, на бледное, как полотно, лицо его жены, на позолоту рамы фамильного портрета.

Слишком яркий, слишком откровенный, этот свет не нёс надежды. Он был приговором, вынесенным их безупречному миру.

Аларик открыл глаза, разбуженный не привычкой солдата, а тяжелой, каменной глыбой, вросшей в грудь. Пустотой. Той самой, что въелась в стены замка за одну ночь и дышала теперь в такт их сердцам.

Та ночь.

Третий день с тех пор, как сирены выли, оповещая о вторжении тёмной магии. Третий день с тех пор, как его дочь — его кровь, его наследница, его «непорочный свет» — смотрела на него из чемодана глазами костяной крысы с алыми огоньками в пустых глазницах.

Он повернулся. Илэйн лежала на спине, уставившись в резной плафон над кроватью, где резвились пухлые амуры. Её руки, обычно теплые и мягкие, лежали поверх одеяла, бессильные и холодные. Тёмные круги под глазами были похожи на синяки на свежевыпавшем снегу. Она не плакала. Слёзы, казалось, высохли вместе с надеждой, оставив после себя лишь странную, тревожную ясность, проступающую сквозь пелену горя.

— Она жива, — хрипло произнёс Аларик, глядя на полосу света на паркете, упирающуюся в ножку кресла. Этот идеальный порядок, эта стерильная чистота сейчас вызывали у него приступ тошноты. — Я бы почувствовал, если бы... её не стало. Магия рода...

— Ты чувствовал, когда она пробудилась? — тихо, но с леденящей отчётливостью спросила Илэйн. Её голос был плоским, как стёртая монета, лишённая всякого тембра.

Аларик сжал кулаки под шёлковым одеялом. Удар был точен и попал в самое незащищённое место.

— Это было иначе. Её магия... она чужая. Враждебная. Она обманывает чувства, как вор отмычкой замок.

— Чужая, — повторила она, и в этом слове прозвучала не горькая полынь отчаяния, а нечто новое — горькое, неумолимое прозрение. — Или мы просто не хотели её узнать? Не хотели видеть то, что всегда было у нас под носом?

Он резко встал, отбрасывая одеяло, и подошёл к окну, распахнул ставни. За стеклом простирались идеальные сады — те самые, где Тая когда-то запускала своих костяных мышей. Где она училась падать с лошади и вставать. Где она в шесть лет объявила: «Я буду злодейкой».

Он вглядывался в дымку на горизонте, словно его воля, его могущество боевого мага могло пронзить расстояние и вернуть назад их дочь. Бесполезно. Все поисковые отряды вернулись с пустыми руками. Все заклинания, все артефакты, настроенные на чистый поток светлой энергии, оказались слепы и беспомощны перед аномалией, которую она несла в себе.

Первый отряд вернулся на второй день. Командир — старый друг Аларика, с которым они вместе учились в Академии Света, — не смел поднять глаза.

— Мы нашли следы, — сказал он, глядя в пол. — К востоку. Она направлялась к границе. Но когда мы подошли к «Серебряному щиту»... её уже не было.

— Как это — не было? — Аларик сжал подлокотники кресла так, что дерево треснуло.

— Она прошла через барьер, милорд, — командир поднял голову, и в его глазах был страх. — Живая. Барьер... пропустил её.

Второй отряд вернулся на четвёртый день. Они принесли обрывок ткани — чёрной, мешковатой, отвратительно знакомой. Таин плащ. Аларик держал его в руках и чувствовал запах — нафталин, пыль и что-то ещё. Что-то, чем пахло от его дочери, когда она, вся в саже после очередного неудачного зелья, с вызовом смотрела на него из-за обеденного стола.

— Мы нашли это у границы, — сказал командир. — Дальше идти не могли. Нам приказано не пересекать рубеж.

Аларик кивнул. Он не мог винить их. Приказы есть приказы. Но внутри, в том месте, где раньше была гордость за свой род, теперь зияла чёрная, кровоточащая дыра.

---

В дверь постучали. Три отрывистых, вышколенных стука, не терпящих возражений. Капитан стражи.

— Войдите, — бросил Аларик, не оборачиваясь, чувствуя, как камень в его груди становится тяжелее.

В комнату вошёл мужчина в латах, держа в руках свернутый в трубку пергамент с восковой печатью. Лицо его было маской солдата, но в уголках глаз таилась тень непроизвольной жалости, которую Аларик ненавидел пуще открытого презрения.

— Донесение с Восточного рубежа, милорд. Срочное. От коменданта заставы «Серебряный щит».

Аларик медленно повернулся. Сердце у него провалилось куда-то в пятки, оставив за собой ледяную пустоту. Илэйн приподнялась на локте, её пальцы впились в шёлк простыни. В её глазах не было надежды — лишь леденящее, животное ожидание удара, который она уже предчувствовала.

Он взял пергамент, сломал печать — герб с вздыбленной ланью показался ему сейчас насмешкой. Глаза пробежали по каллиграфическим строчкам. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу серой и восковой. Он перечитал. Затем медленно, почти машинально, опустил руку с письмом, словно оно весило сто фунтов.

— Что? — одним словом, без воздуха, выдохнула Илэйн.

— В ночь на шестнадцатое, на участке заставы «Серебряный щит»... — Аларик сделал паузу, пытаясь заставить голос звучать твёрдо, но он предательски дрогнул. — Девушка. Примерно её лет. На вороном коне. Прошла через барьер.

Он выдохнул приговор, и слова повисли в воздухе комнаты, холодные и острые, как осколки хрусталя.

— Он... он её не отбросил. Не сжёг. Она вошла в него... как в открытую дверь.

Тишина.

Такая густая, что можно было резать ножом. Таким густым бывает только молчание перед бурей — или после неё.

Илэйн не закричала. Не заплакала. Она медленно, как сомнамбула, откинула одеяло и села на кровати, её тонкие, изящные пальцы с такой силой вцепились в шёлк, что послышался тихий треск.

— Бес, — прошептала она, глядя в пустоту перед собой. — Так она его назвала. Помнишь? Ворвалась в столовую, вся взъерошенная, с сияющими глазами, пока мы завтракали с герцогом Глостерским. «Он не Лютик, папа, он Бес! Это имя достойно Повелителя Тьмы!». А мы... — её голос сорвался, — мы сделали вид, что не слышим. Велели ей не говорить глупостей при гостях. Улыбнулись герцогу и предложили ему ещё ветчины.