Я - Зло по Призванию !

Первые уроки выживания

Глава 12.

Тяжёлый, как сироп, воздух Неорона за неделю пути перестал быть экзотикой и стал просто воздухом, которым она дышала. Её лёгкие, к удивлению Таи, адаптировались к этой гремучей смеси серы, озона и сладковатой гнили. Теперь она могла с закрытыми глазами отличить запах «Скорбного вереска» (пахнет пригорелым волосом и тоской) от аромата «Багрового плауна» (напоминает мед, смешанный с ржавым железом). Но её магия — нет. Она оставалась диким, непокорным зверем, запертым в её уставшем теле.

Дорога, если её можно было так назвать, вела через Бесплодные Хребты — нагромождение чёрных, острых скал, будто великан в припадке ярости разбросал осколки обсидиана. Карта, добытая у контрабандистов, была скупа на детали, словно рисовал её человек, торопящийся поскорее сбежать из этого гиблого места. Ни источников воды, ни намёков на безопасные тропы. Бес был её главным спасением, а Сейт — её глазами, ушами и личным скептиком. Но даже с их помощью каждый день превращался в изнурительную борьбу. Воду приходилось выжимать, словно губку, из мясистых, отвратительно слизких стеблей, а еду — добывать с риском для жизни, что в мире, где даже мох мог тебя укусить, было непростой задачей.

Именно отчаянный, сводящий с ума голод и привёл её к первому настоящему столкновению.

Она нашла небольшую пещеру, чтобы переждать порывы ветра, несущего едкий пепел, от которого слезились глаза. Внутри пахло мокрой шерстью, старыми костями и свежей опасностью. И это было не прошлое. Из темноты, словно из самой тьмы, материализовались три пары голодных, фосфоресцирующих sickly-жёлтым глаз. Варги. Помесь волка, ящерицы и плохого настроения, покрытая колючей щетиной и вооруженная клыками, способными перекусить лошадиную ногу.

Они не рычали. Они шипели, словно кипящее масло, и этот звук скреб по нервам хуже, чем скрежет ножа по тарелке. Бес забеспокоился, заржал, бьё копытом о камни. Сейт на её плече издал сухой, предупреждающий щелчок, словно говоря: «Я же предупреждал, что заходить сюда — идиотская затея».

Страх, острый, животный и совершенно не совместимый с образом будущей Властительницы Тьмы, сжал её горло в ледяной тиски. Она отшатнулась, споткнулась о груду старых, потрескавшихся костей, валявшихся в углу. Варги, почуяв её панику, сделали синхронный, стремительный выпад.

И тогда её собственная ярость — ярость загнанного, голодного, до смерти напуганного зверя — вырвалась наружу. Это не было осознанным заклинанием. Это был взрыв. Вулканический выброс леденящего холода, крик отчаяния, превратившийся в слепую, разрушительную волну. Она не приказывала костям. Она просто, всем своим существом, вложила в этот выплеск одну-единственную мысль: «ОТСТАНЬТЕ!»

Холодный вихрь, неуклюжий, неотёсанный и слепой, рванулся из неё. Он ударил в кости на полу, в самих варгов, в стены пещеры, в потолок. Всё вокруг на мгновение покрылось изморозью и затрещало. Кости вздыбились, с грохотом сцепились друг с другом, образуя не изящных слуг, а уродливую, хаотичную баррикаду из обломков, скреплённую лишь силой её панического выброса. Это было не творение, а последствие. Магический мусор.

Один из варгов, пробиваясь через эту импровизированную преграду, напоролся на острую бедренную кость и с воем отпрянул с рассечённым боком. Другой оказался зажат между рёбрами какого-то крупного существа. Третий, самый крупный, на мгновение замер, сбитый с толку этим внезапным ледяным хаосом, а затем, огрызаясь, отступил вглубь пещеры.

Частокол из костей продержался меньше минуты и с треском рассыпался, как карточный домик. Но его было достаточно.

Тая стояла, тяжело дыша, чувствуя, как её колени подкашиваются от истощения и последствий выброса. Во рту был вкус железа и пепла, а в голове — густой, непроглядный туман. Она не контролировала это. Она просто... чихнула магией. И это сработало. Но цена была высока — опустошающая слабость, словно у неё вынули душу и вставили обратно смятый, холодный комок ваты.

Пока варги пришли в себя, она, собрав остатки сил, вскочила на Беса и погнала его прочь от проклятой пещеры, оставив позади и потенциальную еду, и последние иллюзии о контроле. Урок был усвоен с каменной прямотой: её сила была дикой, непредсказуемой и дорогостоящей. Пользоваться ею было всё равно что тушить пожар, швыряясь в него бочками с порохом. Да, пламя сбивало, но и от тебя самого могло мало что остаться.

---

Спуск с Хребтов занял ещё два дня, наполненных бредом, голодом и разговорами с Сейтом, который, как ей начинало казаться, понимал её куда лучше, чем все люди в её прошлой жизни. Пейзаж наконец смягчился, холмы покрылись странной, колючей растительностью цвета окисленной меди, и вдали зазмеилась настоящая, наезженная дорога. А ещё через день её обоняние, уже настроенное на местную «парфюмерию», уловило новый запах — дымок. Не едкий, как от горящей серы, а густой, древесный. Признак жизни. Цивилизации. Или того, что здесь под ней подразумевалось.

Поселение, выросшее у дороги, напоминало грибницу, прилепившуюся к скале. Кривые, приземистые домики из тёмного камня и почерневшего дерева. Тая остановилась на окраине, за очередным гигантским грибом. Она оглядела себя: плащ в пыли и непонятных пятнах, сапоги потеряли всякий намёк на цвет, под плащом прятался Сейт. Она въехала в деревню шагом, стараясь выглядеть так, будто она здесь своя. На неё смотрели оценивающе, но без открытой враждебности. Здесь, судя по всему, ценились не титулы, а практическая польза и способность не умирать в течение дня.

Она направилась к самому крупному зданию с вывеской в виде треснутого глиняного кувшина. Таверна «Разбитая амфора». Звучало многообещающе. Привязала Беса и вошла внутрь.

Воздух внутри был густым, как похлёбка, и состоял из запахов жареного мяса неизвестного происхождения, дешёвого эля и немытых тел. Хозяин, толстый мужчина с шрамом через глаз и выражением лица человека, который уже всё в этой жизни видел, лениво смотрел на неё.
— Есть комната? — спросила Тая, стараясь, чтобы голос не дрогнул от усталости.
— Есть. Не дешёвая. Сначала плата, потом ключ.