Я - Зло по Призванию !

Цена признания

Глава 20.

Триумфальное шествие по лезвию бритвы – вот на что было похоже моё возвращение в барак после боя. Обычно угрюмые и замкнутые, как могильные плиты, адепты «Некрозиуса» теперь хлопали меня по плечу, кивая с редким, почти окаменевшим подобием уважения. Один, чьё имя я так и не запомнила, пробормотал сквозь редкие, потемневшие зубы: «Ловко ты этого выпендрёжника уделала. Думал, он у нас бессмертный, с его-то родословной». Для местных нравов это было равноценно овациям и букету чёрных роз. Ядовитых, колючих роз, пахнущих формалином и тленом, но всё же.

Лира не умолкала ни на секунду, кружа вокруг меня, как восторженный, слегка подгоревший огненный элементаль.
— Ты видела его лицо, когда он шлёпнулся? Абсолютный шедевр! Как у замороженного карпа, которого только что вытащили на лёд! А этот хруст! Просто музыка! Я думала, наш Инструктор Игниус сейчас пустит слюни от восторга и устроит салют в честь падения «Скорбута»! Он их терпеть не может, эти ледышки его котлы охлаждают!

Я кивала, стараясь растянуть губы в нечто, напоминающее улыбку, но внутри всё было пусто и холодно, как в склепе после генеральной уборки. Аплодисменты и одобрение звенели в моих ушах фальшиво и громко, заглушая даже памятный лязг костей вчерашнего боя. Я добилась своего. Меня перестали считать безликой серой массой. Теперь на меня смотрели. Пристально. И не только с восхищением. В воздухе витал тягучий, липкий, как смола, запах зависти и страха. Я стала не просто мишенью. Я стала символом. Символом угрозы их устоявшемуся, аристократическому миропорядку, и это было куда опаснее.

В дальнем углу барака, у своей койки, я заметила Вейна. Он уже сменил порванную униформу, но сине-багровый фингал под глазом и красные, подёрнутые инеем царапины на бледной, как снег, шее кричали громче любого обвинения. Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, его взгляд был остекленевшим и абсолютно пустым, что было куда страшнее любой ярости. Это была не злость, а тишина перед ураганом, холодная, бездонная и предвещающая полное уничтожение. Рядом с ним столпились его приспешники из «Скорбута», что-то говоря ему тихими, взволнованными голосами. Он молча кивал, и в этом молчании чувствовалась смертельно опасная, отточенная решимость.

«Ну вот, добилась, Тай, — едко мысленно заметила я себе. — Теперь на тебя смотрят как на экспонат в музее уродств: «Смотрите, дети, вот так выглядит социальный самоубийца с костяной крысой в кармане». Теперь ты не просто безродная выскочка. Ты — официальная проблема. С тобой или будут пытаться дружить из выгоды, или прирежут в тёмном коридоре. Веселуха».

Вечером, когда зелёные кристаллы померкли, возвещая отбой, я лежала на своей койке и не могла уснуть. Физическая усталость была приятной и тягучей, как мёд, но нервное истощение грызло меня изнутри, словно стая голодных костяных крыс. Я выиграла бой. Но проиграла в чём-то другом, более важном – в иллюзии, что можно просто быть сильной и этого будет достаточно.

«Он никогда этого не простит, — думала я, вглядываясь в потрескавшуюся штукатурку потолка, где тени от ползающих светляков складывались в изображение моего неминуемого провала. — Я не просто победила его. Я публично доказала, что его голубая кровь, его тысячелетняя родословная, его годы муштры – ничто перед грубой силой и дерзкой смекалкой. Для такого, как он, это хуже смерти. Это надгробная плита на всём, во что он верил».

Сейт, устроившийся у меня в ногах, издал тихое, успокаивающее поскрипывание. Я мысленно протянула к нему тонкую ниточку своего холода, и он ответил лёгким, тёплым импульсом спокойствия, словно говоря: «Я здесь. Буду грызть их за лодыжки, если что. Особенно за ахилловы сухожилия – вкусно».
«Хотя бы ты меня не предашь», — с горькой нежностью подумала я, чувствуя, как костяной комочек прижимается к моей ноге, напоминая о самом простом и верном союзе – том, что скреплён не выгодой, а взаимным спасением.

На следующее утро атмосфера в столовой изменилась кардинально. Если раньше на меня просто не обращали внимания, как на очередной предмет мебели, то теперь за моим столом оказалось свободное место, окружённое невидимым, но ощутимым барьером. Адепты из других групп, в основном «безродные» из «Инфернуса» и «Виридиума», смотрели на меня с явным, нескрываемым любопытством, но подойти боялись, словно я была не человеком, а недавно пойманной и прирученной грифоншей, у которой в любой момент мог случиться приступ плохого настроения. Я стала одновременно и героиней, и изгоем. Слишком опасной для лёгкой дружбы, слишком непредсказуемой, как магическая граната с неизвестным временем подрыва.

Во время лекции по тактике боевого применения нежити, которую вёл сам Инструктор Мортальюс, к всеобщему изумлению, он внезапно прервал монотонную речь и вызвал меня к магической доске, где фосфоресцирующие руны выстраивались в сложные схемы, похожие на рассыпавшиеся скелеты.
— Адепт Тая. Продемонстрируйте и опишите принцип вашей вчерашней… импровизации со стандартным скелетом-гончей.

В зале повисла гробовая тишина. Это был не вопрос, а публичный экзамен. Приговор или признание. Я вышла вперёд, чувствуя, как десятки глаз впиваются в мою спину, словно острия костяных кинжалов. В горле стоял ком, а желудок сжался в тугой, холодный узел. Я взяла магический рейсфедер, ощущая его прохладу, и начала выводить на доске схему, объясняя принцип точечного усиления кости ледяной «арматурой», стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и бесстрастно, как у Мортальюса.
— Это не постоянное улучшение, — чеканила я, мои слова падали в тишину, как капли воды в пустом колодце. — Это концентрация ресурсов в ключевой момент атаки. Экономия сил для единичного, но сокрушительного прорыва защиты. Принцип острой кости.

— Слабости метода? — безразлично, как будто спрашивая о погоде за окном склепа, произнёс Мортальюс.

— Ограниченное количество атак. После двух-трёх ударов эффект ослабевает, и кость возвращается в исходное состояние. И… — я сделала крошечную паузу, ловя его холодный, всевидящий взгляд, — требуется высочайшая концентрация. Любое внешнее вмешательство, ментальная атака, мощный шум – могут сорвать процесс и привести к обратному выбросу силы. К хаосу.