Я - Зло по Призванию !

Крысеныш, конь и тень заговора

Победа над Вейном пахла не триумфом. Она пахла потом, озонированной кровью и тем особенным, тошнотворно-сладким запахом, который остаётся после выброса сырой энтропии — когда ты едва не превратила себя в прах, но в последний момент передумала.

Воздух в конюшне «Ундрира» был другим. Густым, тёплым, живым. Он пах старым деревом, парным молоком, свежим сеном и едва уловимым, но стойким ароматом навоза — запахом, который здесь не маскировали, а принимали как данность. После стерильного, давящего холода учебных залов это место казалось почти уютным.

Бес, почуяв меня, фыркнул и протянул свою бархатистую морду, тычась ею в плечо. Я механически почёсывала его за ухом, слушая, как его мощные челюсти перемалывают овёс. Местный корм, пахнущий серой и отчаянием, пришёлся ему по вкусу. Конюхи, суровые мужчины с руками, покрытыми шрамами от укусов местной фауны, относились к нему с уважением, смешанным со страхом.

«Твой конь — единственный, кто не боится синей плесени в овсе», — сказал мне однажды главный конюх, поглаживая Беса по холке. «И единственный, кто лягнул инспектора из столицы. За это ему почёт и уважение».

— Ну что, старина, — прошептала я, прислонившись лбом к его тёплой, могучей шее. — Вроде бы победила. А чувствую себя так, будто по колено влезла в зыбучие пески. Чем больше дерусь, тем глубже засасывает. И чем громче кричат «браво», тем отчётливее я слышу, как точат ножи.

Бес в ответ лишь тяжело вздохнул, обдавая меня облачком пара, пахнущего сеном. Он не умел говорить, но его молчание было красноречивее любых слов. «Ты сама выбрала эту дорогу», — говорило оно. — «Не ной».

Сейт, копошившийся в углу в куче тёплого сена, испустил короткий, раздражённый импульс: «Еда? Или опять твоё нытьё? Я за справедливое распределение ресурсов. Нытьё не калорийно».

— И то, и другое, — мысленно парировала я, доставая из кармана припрятанный кусок вяленого мяса. — Нытьё сжигает калории. Так что я, можно сказать, тренирую метаболизм.

Он схватил лакомство с грацией голодного удава и уселся в позе примитивного божества — на кучке сена, с поджатыми костяными лапками, — принявшись методично перетирать мясо. Звук напоминал работу крошечной мельницы по перемалыванию чьих-то несбывшихся надежд.

Я закрыла глаза, прислонившись спиной к тёплому боку Беса, и попыталась упорядочить хаос в голове. Вейн. «Инфернус». «Скорбут». Горм. Мортальюс. Слишком много игроков, слишком мало информации. Я чувствовала себя пешкой в шахматной партии, где правила меняются каждую минуту, а противник видит всю доску, а я — только три клетки перед собой.

Именно тогда Сейт замер. Его костяная челюсть перестала двигаться. Алые глазницы сузились до булавочных уколов. Он повернул голову к входу в стойло и издал тихий, шипящий щелчок — высшая степень опасности по его личной, костяной шкале, где «щелчок» означало «беги», а «громкий треск» — «умирай красиво».

Я мгновенно выпрямилась. Внутренний холод, дремавший после боя, сфокусировался в острую, как лезвие, иглу. Рука сама потянулась к скрытому в складках униформы костяному стилету — подарку Сейта, сделанному из ребра какого-то особенно наглого грызуна.

— Только попробуй, — прошептала я, вглядываясь в темноту за дверью. — У меня сегодня плохое настроение. И Сейт не кормлен. Это опасная комбинация.

Из-за угла, бесшумно ступая по примятой соломе, появилась фигура. Высокая, худая, закутанная в чёрный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо целиком — даже подбородка не было видно. От фигуры пахло не магией — сыростью, старым пергаментом и чем-то ещё, отдалённо напоминающим запах закрытых архивов и чужих тайн.

Бес тревожно заржал и отступил в глубь стойла, его копыта застучали по камням.

— Спокойно, адепт, — раздался тихий, шипящий голос. Голос был изменён — магией или просто шёпотом, но в нём чувствовалась сила. Не магическая — внутренняя. Уверенность человека, который привык, что его слушают. — Я пришёл не за твоей жизнём. Пока что.

— Как трогательно, — я не шевельнулась. Стилет по-прежнему был наготове. — Обычно те, кто говорит «пока что», потом добавляют «но ты мне надоешь». Так что давай к делу, пока я не решила, что ты — новая разновидность болотной крысы, и не скормила тебя своему коню. У него, знаешь ли, гастрономические эксперименты в почёте.

— Остро, — голос не изменил тона, но мне показалось, или в нём мелькнула нотка одобрения? — Мне нравится. Это редкое качество в наше время — умение сохранять остроумие перед лицом неизвестности. Большинство в твоей ситуации или молятся, или писаются.

Фигура сделала шаг вперёд, но не ко мне, а к выходу из стойла, плавно перекрывая путь к отступлению. Профессионал. — Я здесь, чтобы передать сообщение. От тех, кто наверху. Кто, в отличие от тебя, видит всю доску. И кто заинтересован в том, чтобы некоторые фигуры не были съедены раньше времени.

— Говорите конкретнее, — я скрестила руки на груди, пряча стилет в рукав, но оставляя его наготове. — Моё время на выслушивание загадок в стиле «ты либо с нами, либо против нас» ограничено. У меня ещё есть сапоги, которые сами себя не износят, и крыса, которая сама себя не накормит.

«И не накормит», — подтвердил Сейт, не переставая жевать. «Я принципиально против самообслуживания».

— Через три дня, — голос стал ещё тише, почти неразличимым — так шепчутся в склепах, боясь разбудить мертвецов. — Совет Империи начнёт чистку. «Нестабильные элементы» — так это называется в официальных бумагах. Студенты с нестандартными дарами. Те, кого нельзя контролировать. Те, кто слишком умён, чтобы быть послушным. Те, кого можно использовать как пушечное мясо — или как дрова для магических печей.

У меня похолодело внутри. Не от страха — от узнавания. Я слишком хорошо знала, что такое быть «нестабильным элементом» для системы, которая не терпит исключений.

— И при чём здесь я? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутренний холод зашевелился, потягиваясь, как сытый зверь.

— Твоё имя — первое в списке, — фигура достала из-под плаща сложенный лист пергамента и бросила его на сено между нами. Лист упал без звука — слишком мягко, словно его опустила невидимая рука. Магия. Тонкая, почти незаметная. — Заказчик — не Мортальюс. Он всего лишь исполнитель. Инструмент. Хорошо заточенный, но всё же инструмент. Заказчик — лорд Аргос. Член Совета. Влиятельный старик с длинным кредитом доверия и короткой памятью на тех, кто ему мешает.