Я - Зло по Призванию !

Тихий ужас в Каменном чреве

Глава 22.

Свиток Мортальюса лежал на моей койке с таким видом, будто он не просто пергамент, а зародыш апокалипсиса, томно разлёгшийся на моём тощем матрасе. Он не излучал ни зловещего свечения, ни леденящего душу холода. Он был просто стар, тяжёл и молчаливо опасен, как налоговый инспектор из кошмаров моего отца. Именно эта бюрократическая обыденность пугала больше всего.

Лира, вернувшись с продвинутых занятий по пиромантии (от неё пахло, как от успешно проведённого поджога мусорного контейнера, и самодовольством), тут же его заметила.
— О, а это что за страшилка? — она ткнула пальцем в пергамент, чуть не прожегв его. — «Основы прикладного этикета для юных леди»? Или заветные рецепты столовской похлёбки? Дай посмотрю, если там есть способ сделать, чтобы эта бурда не напоминала на вкус разбавленную тоску, я тебе ведро эля поставлю!

— Руки прочь, поджигатель, — я прикрыла свиток ладонью. — Это руководство по технике безопасности. Для тех, кто не хочет случайно превратить своего соседа по койке в подобие разварного картофеля. Или, что хуже, в ещё одного твоего поклонника.

— Ещё страшнее, — Лира подмигнула. — Ладно, храни свои секреты. Но предупреждаю: если ночью от тебя пахнет сероводородом и разочарованием, я бью тревогу. Готовься, кстати. Завтра у нас общие учения с «Скорбутом». Первые после твоего... триумфа. Думаю, Вейн уже заточил свои ледяные кинжалы и достоинство. И, боюсь, не в этом порядке.

После её ухода я наконец развернула свиток. Искусственный свет кристаллов выхватил из полумрака не схемы, а... текст. Плотный, убористый, написанный на древнем наречии Тьмы, которое я с трудом понимала — примерно как инструкцию по сборке мебели после трёх кружек эля. Это был не просто набор заклинаний. Это был философский трактат о природе холода и распада, написанный, судя по всему, тем ещё весельчаком.

«...энтропийный холод не есть отсутствие тепла, но активная сила разложения, стремящаяся материю к её изначальному, хаотическому состоянию. Управлять им — значит не замораживать, а ускорять время, направлять естественный ход вещей к его логическому финалу...»

Я читала, и мне становилось не по себе. Это противоречило всему, чему меня учили. Некромантия работала с уже мёртвой материей, консервируя её, подчиняя. Эта же магия... она не подчиняла. Она разрушала. Бесповоротно. Это было как разница между таксидермистом и тем парнем, что просто закапывает трупы в саду. И то, и другое связано со смертью, но эстетика, знаете ли, разная.

Практиковать такое в бараке было бы самоубийством. В лучшем случае я превращу свою койку в компост, в худшем — соседку Лиру в тот самый разварной картофель. Мне нужно было уединение. И я знала, где его найти. Где-то там, куда даже уборщики с их стальными нервами боялись соваться.

---

Глубокие шахты под «Ундриром» не были местом для экскурсий. Это были старые, заброшенные каменоломни, откуда столетия назад добывали материал для постройки академии. Судя по всему, строители, закончив, просто махнули рукой и сказали: «А тут и так сойдёт». Воздух здесь был спёртым и пыльным, пахнущим вековой плесенью и остывшей каменной пылью. Светящиеся грибы здесь росли редко, и их тусклого свечения едва хватало, чтобы не разбить голову о низкий свод. Идеальное место для того, чтобы устроить пикник с антуражем в стиле «моего скорого краха».

Идеальное место для рождения тихого ужаса. Или для очень неудачного свидания.

Я выбрала небольшой грот, отгороженный от основного тоннеля грудой обвалившихся камней, которые лежали так, словно их сбросил великан в припадке плохого настроения. В центре я положила кусок старого, потрескавшегося дерева — обломок от какой-то древней тачки, которая, видимо, тоже решила, что с неё хватит.

— Ну что, Сейт, посмотрим, смогу ли я сделать из тебя не просто костяной десерт, а полноценное оружие массового... э-э-э... распада? — прошептала я, больше для самоуспокоения. — Обещаю, если всё пойдёт не так, я оставлю тебя в наследство Лире. Она точно оценит твою... огнеупорность.

Костяной крысеныш в ответ лишь поскрёб лапкой по уху, всем видом показывая, что сомневается в адекватности своего «творца» и явно составляет завещание.

Я закрыла глаза, пытаясь не «вызвать» холод, а «впустить» его. Представить себя не источником, а проводником. Руслом для реки, несущей не жизнь, а покой. Я думала не о силе, а о тишине. О том, как всё рано или поздно превращается в пыль. О замке Ванесса, который однажды станет руиной. О лицах родителей, которые сотрутся из памяти. О собственных костях, которые истлеют в земле. В общем, устраивала себе сеанс лёгкой депрессии с элементами магии.

Холод пришёл не яростным вихрем, а тихим, ползучим ощущением пустоты, как будто внутрь меня заселился бюрократ от магии и теперь всё нормирует. Он струился из меня тонкой, невидимой нитью и касался дерева.

Ничего не произошло. Ни инея, ни треска. Ничего, что можно было бы эффектно описать в мемуарах. Я уже хотела открыть глаза в разочаровании и обвинить во всём некачественный строительный мусор, как заметила — дерево не просто почернело. Оно... осыпалось. Не сгорело, не распалось на куски, а словно за секунду состарилось на сотни лет, превратившись в рыхлую, влажную труху, пахнущую гнилью, тленом и... старым погребом. От него шёл не холод, а странное, влажное тепло разложения, как от неудачно приготовленного рагу.

Отвращение и восторг сковали мне горло. Это сработало. Я не заморозила — я ускорила время. Я не уничтожила — я вернула в исходное состояние. Я сделала из куска дерева... компост. Некромантия, создающая гумус. Великолепно. Мой отец бы заплакал от гордости.

— Чёрт возьми, — выдохнула я, отступая на шаг. Сердце бешено колотилось. Это было страшнее любого взрыва. Это было... безмолвно. Необратимо. И чертовски антиклиматично. Ни вспышек, ни грома. Просто тихий распад.

Сейт подошёл к кучке трухи, потыкал её костяной мордой и отскочил, испуская резкий, тревожный импульс: «Мёртво! Опасно! Не есть! Не нюхать! Выбросить и вымыть лапы!»