Я - Зло по Призванию !

Особые условия, или Игра в кости с судьбой

Глава 26.

Возвращение в барак после аудиенции у Горма напоминало вход призрака на пир живых. Разговоры смолкли в ту же секунду, когда я переступила порог. Даже Лира, чья болтливость могла сравниться разве что с треском горящей смолы, смотрела на меня с новым выражением — не страхом, а почтительным ужасом, смешанным с жгучим любопытством.

— Ну что, «Особый Проект», — наконец выдавила она, — тебе теперь отдельную койку с балдахином из паутины положено? Или тебя сразу в башню к Горму поселят, чтобы ты своим присутствием не портила нам, простым смертным, ауру?

— Пока что оставили внизу, — парировала я, плюхаясь на свою койку с чувством, будто меня переехал отряд костяных големов. — Видимо, для поддержания боевого духа масс. Чтобы вы помнили, что даже самое жалкое существование может внезапно стать «особо ценным активом». Или наоборот — чтобы я не забывала, откуда начался мой путь к славе.

— А что там было? — Лира присела на соседний табурет, понизив голос до conspiratorial шёпота. — Он тебя... допрашивал? Угрожал? Предлагал несметные сокровища в обмен на душу?

— Всё проще, — я сняла сапоги, чувствуя, как каждая мышца ноет от напряжения. — Мы заключили взаимовыгодное соглашение. Я получаю доступ к закрытым архивам и персонального надзирателя, а он получает... меня. В качестве живой лаборатории по производству контролируемого хаоса.

— Надзирателя? — Лира нахмурилась. — Кого? Только не говори, что Каэла. С ним скучно, как на лекции по магической бухгалтерии.

Дверь барака с скрипом открылась, и на пороге появился тот, о ком шла речь. Но не Каэл.

В дверях стоял Вейн.

Воздух в бараке снова застыл, словно от его одного присутствия. Он был бледнее обычного, его лицо — идеальная маска холодного безразличия, но в глазах бушевала настоящая метель. Сине-багровый фингал под его глазом казался живым существом, пульсирующим от сдержанной ярости.

Он не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Адепт Тая, — его голос был тихим и острым, как ледяная игла. — Мастер Горм поручил мне быть твоим... куратором. Чтобы удостовериться, что твои эксперименты не выйдут за рамки дозволенного и не угрожают безопасности академии.

В бараке воцарилась гробовая тишина. Лира замерла с открытым ртом. Даже Сейт на моём плече издал низкий, предупреждающий щелчок, и его костяная спина выгнулась.

Это был ход гроссмейстера. Горм не просто поставил на меня. Он поставил меня под наблюдение того, кто ненавидит меня лютой, ледяной ненавистью. Либо чтобы сломать меня, либо чтобы сломать Вейна. Или чтобы мы уничтожили друг друга, избавив его от проблемы самым элегантным способом.

Я медленно поднялась, встречая его взгляд, вкладывая в свою позу всю вызывающую уверенность, на которую была способна.
— Какая... трогательная забота о моём благополучии, — сказала я, вкладывая в голос всю ядовитую сладость, на которую была способна. — Я всегда мечтала о персональном репетиторе по ледяному взгляду и искусству молчаливого презрения. Надеюсь, в программу обучения входят практические занятия? Например, как замораживать взглядом надоедливых мух? Это могло бы пригодиться.

Его губы искривились в подобии улыбки, не достигающей глаз.
— О, обязательно. Первое занятие начнётся завтра в пятом часу. В лаборатории Мортальюса. Не опаздывай. Я не терплю непунктуальности. Впрочем, как и неопрятности, — его взгляд скользнул по моей слегка помятой униформе.

Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф ледяного молчания и всеобщего оцепенения.

Лира выдохнула, словно её только что отпустили с петлёй на шее.
— Чёрт возьми, Тай... Он же тебя убьёт. Или ты его. Или вы убьёте друг друга, и Горм будет счастлив, потирая руки где-то в своей башне.

— Возможно, в этом и есть его гениальный, хотя и несколько предсказуемый план, — я снова села, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. — Свести двух самых проблемных адептов и посмотреть, кто выживет. Естественный отбор в действии. Дарвин бы аплодировал.

— Но почему Вейн? Он же тебя ненавидит! После того, как ты... ну, знаешь...

— Именно поэтому, — объяснила я, глядя в пустоту. — Горму нужен не просто надзиратель. Ему нужен катализатор. Стимул для меня — не высовываться и демонстрировать послушание, и для Вейна — научиться держать себя в руках и подчиняться приказам, даже самым противным. Это как посадить двух скорпионов в одну банку. Интересно, кто кого пережалит первым. Делаю ставку на себя, если что.

В тот вечер я почти не спала. Мозг отказывался отключаться, проигрывая возможные сценарии. Вейн в роли куратора. Это было хуже, чем любая Лаборатория Контаминации. Это была изощрённая психологическая пытка.

На следующее утро я отправилась в лабораторию Мортальюса с чувством, будто иду на собственную казнь. Вейн уже ждал меня, прислонившись к косяку двери с видом человека, который вот-вот соскучится от вечного ожидания. На нём была безупречно отглаженная униформа, и он смотрел на меня так, будто я было не просто пятном на идеально чистом полу, а целой лужей разлитого яда.

— Ты опоздала на сорок семь секунд, — произнёс он, даже не глядя на песочные часы, висевшие на стене. — Для первого раза я спишу это на необходимость найти свою потерянную совесть. Впредь — не допускается.

— Прости, — я прошла мимо него внутрь, стараясь не задеть его плечом. — Задержалась, выбирала между своим унылым выражением лица и твоим. В итоге решила, что моё хоть немного искреннее. В нём есть глубина отчаяния, тогда как твоё — просто штамп.

Мортальюс стоял у своего манекена, но на этот раз он не был один. Рядом с ним, застыв в почтительной позе, стоял тот самый худощавый юноша с лицом цвета воска и тёмными кругами под глазами, который на первых занятиях так легко управлялся с костями, пока я билась над своей первой крысой.

— Адепт Тая, адепт Вейн, — кивнул Мортальюс, его взгляд скользнул по нам, быстрый и оценивающий. — Знакомьтесь. Адепт Элиан. Он будет помогать вам в ваших... совместных исследованиях.