Я - Зло по Призванию !

Скорые: Первый день. Кровь, Пот и Ледяное Самомнение

Телепорт вышвырнул меня на поляну, и я встретила приземление не лицом в грязь, а перекатом — как учили на тренировках Брука. В зубах скрипел песок, в ушах звенело, но я уже сканировала пространство, не дожидаясь, пока сознание прояснится.

Вокруг был Лес Скорбящих Древьев.

Воздух — густой, сладковато-приторный, с примесью серы и озона. Небо багровое, пробивающееся сквозь кроны редкими, больными вспышками. Деревья — чёрные, с корой, похожей на застывшую лаву, и листьями, которые шевелились даже без ветра, как пальцы утопленников.

Сейт вывалился из-за пазухи, кубарем покатился по мху, отряхнулся и замер. Его алые глазницы сузились до щёлочек, костяной хребет выгнулся дугой — поза, которую я видела только раз, когда в конюшнях появилась тень в плаще.

«Здесь кто-то был, — донёсся его импульс. — Недавно. Свежий след энтропии. Чужой».

— Не наш, — прошептала я, чувствуя, как внутри шевелится холод. В «Некрозиусе» таких, как я, больше нет. А значит…

«Значит, другие академии. Или наёмники. Или и то, и другое».

— Или и то, и другое, — согласилась я, поднимаясь и отряхивая униформу.

Первая цель по карте, которую мы с Вейном и Элианом нарисовали перед стартом, была где-то здесь. Компас на поясе дрожал, вращался и наконец замер, указывая вглубь леса. Вейн должен был телепортироваться в тот же сектор — но компас показывал направление на него с погрешностью. Придётся идти на звук, на запах, на удачу.

«На удачу, — мысленно фыркнул Сейт. — Твоя удача — это когда ты падаешь, а не разбиваешься».

— Лучше, чем твоя. Твоя удача — это когда кто-то другой падает, а ты успеваешь отгрызть ему сапог.

«Это не удача. Это профессионализм».

---

Поляна, где должна была находиться первая часть карты, оказалась не просто поляной. Это была расселина между двумя скальными выступами, поросшими светящимся мхом. В центре, на каменной плите, покрытой древними рунами, стояли два дольмена.

Не один. Два.

На каждом — по свёртку из чёрного пергамента, перевязанному серебряной нитью. Те же самые, что показывал Элиан на предварительном инструктаже: фрагменты карты.

Между дольменами, ровно посередине, лежала полоса земли, покрытая пеплом. Серым, мелким, зловеще-ровным — будто кто-то рассыпал его специально, чтобы отметить границу. Пепёл дымился. Слабо, но отчётливо, и от него пахло не горелым деревом — озоном. Магией.

Сейт подбежал к границе, потыкал пепел лапой и отскочил, будто обжёгся. Его алые глазницы замигали тревожной пульсацией.

«Ловушка, — сказал он. — Магическая. Сильная. Если взять один фрагмент — второй самоликвидируется. Если взять второй — первый рассыплется в пыль. Если попытаться взять оба…» — он кивнул на пепел.

— Умрёшь, — закончила я. — Или выбудешь. Кристалл-хранитель сработает, и ты окажешься в лазарете с позорным клеймом «не справился».

«Или не сработает, — поправил Сейт. — Такие ловушки часто блокируют кристаллы. Чтобы никто не узнал правду».

Я сжала кулаки. Холод внутри зашевелился — не угрожающе, а выжидающе. Горм предупреждал, что Скорые — это проверка не только силы, но и ума. И вот она, первая проверка: выбор без права на ошибку.

Взять левый фрагмент? Правый? Попытаться обмануть систему?

— Думай быстрее, выскочка, — раздался голос справа.

Я резко обернулась.

Из-за деревьев, с восточной стороны поляны, вышли двое. Униформа «Инфернуса» — тёмно-красная, с вышитыми языками пламени на воротниках. Но без академических знаков отличия. Не студенты? Или старшекурсники, решившие подзаработать на Скорых?

Первый — коренастый, с бритой головой и татуировкой в виде дракона на шее. Второй — худой, высокий, с длинными, спутанными волосами, которые висели сосульками. От обоих пахло серой и жжёным маслом. Пироманты. Не из «Ундрира» — чужие.

— Мы не против, если ты возьмёшь один фрагмент, — сказал второй, поигрывая огненным шаром на ладони. Шар был размером с яблоко, но пульсировал слишком ярко, слишком агрессивно — не для демонстрации, для броска. — Нам нужен второй. Отдашь по-хорошему — не обожжём.

— А если по-плохому? — спросила я, не делая ни шага.

Первый, лысый, усмехнулся. Зубы у него были подпилены — не под кривую улыбку, под оскал.

— Тогда мы тебя обожжём, заберём оба и будем думать, что делать с ловушкой, уже без тебя.

Сейт на плече издал короткий, предупреждающий щелчок.

«Они не блефуют. И они ждали. Знали про ловушку. Хотят, чтобы ты выбрала за них».

— Зачем вам второй фрагмент? — спросила я, стараясь тянуть время. — Карта одна на всех. Если вы возьмёте оба — вы победите.

— Не победим, — ответил худой, и его огненный шар вспыхнул ярче на секунду, обдав меня жаром даже с десяти шагов. — Продадим. Тем, кто заплатит больше. Торг — это наша стихия.

— А я думала, ваша стихия — огонь.

— Огонь — инструмент, — усмехнулся лысый. — Торг — призвание.

Внутри меня закипал холод. Не тот, что разрушает — тот, что защищает. Я не могла позволить себе драться с двумя пиромантами и одновременно решать головоломку с ловушкой. Нужно было что-то менять.

И тогда я приняла решение.

— Сейт, — сказала я мысленно. — Ты можешь взять фрагмент?

«Могу. Я всё могу. Но я мёртвый. Ловушка на живых».

— Вот именно.

Я повернулась к пиромантам.

— Договор. Вы прикрываете меня от того, что вылезет из леса, пока я работаю с ловушкой. Я беру оба фрагмента. Вы получаете один — тот, который вам нужнее. И мы расходимся, как в море корабли. Без обид, без преследования.

Худой наёмник замер. Огненный шар на его ладони затрепетал, уменьшился, но не исчез. Лысый склонил голову набок, разглядывая меня, как неожиданную находку.

— Ты с ума сошла, — сказал он. — Тебя размажет. Ловушка не дура.

— Меня — да, — я кивнула на Сейта. — А его — магия не чувствует. Он кость. Он — не живой. Ловушка сработает только если фрагмент возьмёт живое существо. А если его возьмёт Сейт…

«…то ловушка не поймёт, что произошло, — закончил Сейт. — Или поймёт слишком поздно. Я быстрее».