Я - Зло по Призванию !

Крысы в подполье, или Чем пахнет настоящий заговор

После предупреждения Вейна прошла ещё неделя. Тихая, почти спокойная. Кора и её приспешники вели себя тише воды ниже травы — здоровались, отводили взгляды, не лезли. Я почти поверила, что опасность миновала.

Почти.

Сейт был моего мнения. Он не доверял тишине.

— Тишина пахнет обманом, — изрёк он однажды вечером, сидя на моей подушке и вылизывая костяную лапу. — Как сыр, который притворяется свежим, а сам уже зелёный внутри.

— Ты не умеешь пахнуть сыр, — заметила я. — У тебя носа нет.

«А ты не умеешь слушать своё чутьё, — парировал он. — У тебя оно есть, но ты его игнорируешь».

Я не стала спорить. Потому что он был прав. Что-то в академии изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее. На нас смотрели чаще, чем обычно. Но не студенты — преподаватели. И взгляды были слишком пристальными, слишком оценивающими.

Как будто мы были подопытными кроликами, которых готовили к вивисекции.

---

Истина открылась в пятницу, после ужина.

Я сидела в библиотеке, пытаясь разобрать древний трактат по энтропии, написанный на языке, который, казалось, придумали специально, чтобы мучить студентов. Рядом, как обычно в последнее время, сидел Вейн. Мы не разговаривали — просто существовали в одном пространстве, разделённые стопкой книг.

Это стало нашим ритуалом. Неловким, молчаливым, но привычным.

— Ты заметила? — спросил он, не поднимая головы.

— Что именно? — я тоже не смотрела на него. Смотреть было опасно. Взгляды задерживались дольше, чем следовало.

— За нами следят. Не студенты. Преподаватели. И не только Брук. Ещё двое. Я их вычислил.

Я отложила книгу.

— Вычислил? С каких пор ты занимаешься шпионажем?

— С тех пор, как кто-то начал рыться в моём сундуке, — он поднял на меня глаза. В них не было холода. Была усталость и что-то ещё — тревога. — Два дня назад. Пропала записная книжка. Не та, что для учёбы. Та, где мои личные записи.

— И ты подумал на меня?

— Нет, — он покачал головой. — Ты бы оставила след. Энтропию. Или хотя бы Сейта с откушенным ухом.

Приятно, когда тебя знают. Даже если это знание включает в себя предположение, что твой питомец способен отгрызть кому-то ухо.

— Что в книжке? — спросила я.

Вейн помолчал, словно решая, стоит ли говорить.

— Мои заметки о Скорых. О том... — он запнулся. — О том незнакомце. О его предложении.

У меня похолодело внутри.

— Ты вёл записи? Зачем?

— Чтобы не забыть детали. Чтобы проанализировать позже. Я привык всё записывать. Это моя слабость.

Он сказал это так, будто признавался в смертном грехе. Для него, идеального, выверенного аристократа, иметь слабость было страшнее, чем проиграть бой.

— Если записи попадут к Горму... — начала я.

— Они не попадут, — перебил он. — Я бы знал. Книжка просто... исчезла. Как будто её никогда не было. Без следа. Без магии.

— Это невозможно, — сказала я.

— Именно, — он кивнул. — Кто-то очень сильный. Очень умелый. Кто-то, кто может красть вещи без магии. Или с магией, которую мы не знаем.

Мы замолчали.

---

В ту же ночь я решила проверить свои подозрения.

Не одна — с Сейтом. Вейн не знал. Если бы я сказала ему, он бы попытался меня отговорить. А я не хотела, чтобы меня отговаривали.

— Ты уверена? — спросил Сейт, когда мы крались по тёмному коридору.

— Нет, — ответила я. — Но это не важно.

Кабинет Мортальюса находился в западном крыле. Дверь была заперта магически — я чувствовала пульсацию замка, сложную, древнюю, незнакомую.

— Сможешь открыть? — спросила я Сейта.

«Могу попытаться, — он подошёл к двери, принюхался. — Но если я ошибусь...»

— Если ты ошибёшься, мы убежим, — перебила я. — Или умрём. Но мы уже умирали. Не страшно.

«Ты ненормальная».

— Знаю.

Сейт прикоснулся костяной лапой к замку. Его алые глазницы вспыхнули — ярче, чем я когда-либо видела. Магические нити, скрытые в двери, затрепетали, задрожали...

...и замок щёлкнул.

— Ты гений, — прошептала я.

«Я кость, — ответил он. — Кости умнее магов».

---

Кабинет Мортальюса был таким же, как и всегда — стерильно-чистым, холодным, пугающим. Стол, заваленный пергаментами. Стеллажи с книгами в чёрных переплётах. Никаких личных вещей — только работа.

Я начала обыскивать стол.

Пергаменты были в основном учебными — планы занятий, списки студентов, отчёты об успеваемости. Ничего подозрительного.

— Где же ты прячешь свои секреты? — прошептала я.

«За картиной, — сказал Сейт, указывая на стену. — Я чувствую магию. Запах старой крови и озона».

Я подошла к картине — скучному пейзажу с болотом — и отодвинула её в сторону.

За ней был тайник.

Небольшая ниша, в которой лежала стопка пергаментов. Я взяла верхний.

Это был список. Имён. С пометками.

«Адепт Каэл. Дар: анализ магических потоков. Статус: завершён. Результат: положительный. Образец № 7».

«Адепт Лира. Дар: пиромантия (нестабильная). Статус: завершён. Результат: отрицательный. Образец № 12».

«Адепт Тая (Лавинета лин Ванесса). Дар: энтропийная некромантия (нестабильная). Статус: активен. Результат: ожидается. Образец № 23».

У меня похолодело внутри.

— Образцы, — прошептала я. — Он называет нас образцами.

«Смотри дальше», — сказал Сейт.

Я перевернула пергамент. На обороте были детали — мои детали. Моя магия, мои слабости, мои пределы. Результаты тестов, которые Мортальюс проводил незаметно, под видом обычных занятий.

— Откуда он это знает? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Откуда ему известны мои пределы?

«Он тебя изучает, — ответил Сейт. — С первого дня. Каждое твоё занятие. Каждый выброс магии. Каждое движение».

— Я была для него экспериментом, — поняла я. — Всё это время.

— Не только ты, — раздался голос из темноты.

Я резко обернулась.

В дверях стоял Каэл.

---

— Каэл, — сказала я, сжимая пергаменты в руке. — Ты...