Я - Зло по Призванию !

Побег, или Как не оставить никого позади

Рассвет встретил нас серым, хмурым небом, которое, казалось, тоже не выспалось. Мы сидели на склоне холма, в нескольких сотнях метров от северных ворот академии. Спасённые жались друг к другу, согреваясь чужим теплом. Кто-то плакал. Кто-то молчал. Кто-то смотрел в пустоту и не видел ничего.

Марк сидел отдельно от всех.

Он уставился в одну точку на горизонте и не двигался. Его лицо было бледным, глаза — красными, опухшими. Он не плакал — слёзы кончились ещё там, у ямы. Теперь в нём была только пустота.

— Марк, — сказала я, подходя.

Он не ответил.

— Марк, — повторила я, садясь рядом. — Ты слышишь меня?

— Слышу, — его голос был пустым, безжизненным. — Но не хочу.

— Знаю, — я помолчала. — Но ты должен.

— Должен? — он повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не боль. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая. — Я никому ничего не должен.

— Себе должен, — сказала я. — Ей.

Он вздрогнул.

— Не произноси её имя.

— Лина, — произнесла я. — Её звали Лина. И она любила тебя. И она хотела, чтобы ты жил.

— Ты не знаешь, чего она хотела.

— Знаю, — я достала из кармана маленький, выцветший кусочек ткани — край её сорочки, который я сжала в руке, когда она падала. — Она сказала. «Скажи, что я его люблю. Скажи, что мы были».

Марк смотрел на ткань. Его губы дрожали.

— Отдай, — прошептал он.

— Нет, — я убрала ткань обратно в карман. — Я обещала помнить. Я буду помнить. А ты — жить.

— Легко сказать, — он отвернулся.

— Я не говорю, что легко, — сказала я. — Я говорю, что надо.

Мы молчали. Ветер трепал его волосы, мои — тоже. Сейт прижался к моей шее, его костяная морда была тёплой.

«Он сломается, — донёсся импульс. — Или уже сломался».

— Не сломается, — мысленно ответила я. — Не имеет права.

---

Через час мы двинулись дальше.

Путь к Чёрной Башне лежал через горы. Мортальюс знал, куда мы идём — он ждал нас там, в лаборатории. Но у нас не было выбора. Только вперёд.

Марк шёл впереди, его спина была прямой, как струна. Он не оглядывался. Не разговаривал. Просто шёл — механически, автоматически, как заводная кукла, у которой кончается завод.

— Он не протянет долго, — тихо сказал Вейн, когда Марк отошёл вперёд.

— Протянет, — ответила я. — Потому что я не дам ему упасть.

— Ты не можешь спасти всех, Тая.

— Могу попытаться, — я посмотрела на него. — Это моя работа.

— Твоя работа — выжить.

— Моя работа — сделать так, чтобы выжили и другие, — ответила я. — Иначе какой смысл?

Вейн хотел что-то сказать, но передумал. Только взял меня за руку — молча, без слов.

Я не отдёрнула.

---

К подножию гор мы вышли к вечеру.

Тропа сужалась, каменные стены смыкались над головой, превращаясь в узкий, извилистый каньон. Воздух здесь был холодным, сухим, пахло снегом и озоном.

— Здесь мы уязвимы, — сказал Элиан, оглядываясь. — Если кто-то нападёт — некуда будет отступать.

— Значит, будем надеяться, что никто не нападёт, — ответила я.

Но надежда — плохой стратег.

Они появились из расщелин — бесшумно, как тени. Четверо. В чёрных мантиях, с эмблемой «Скорбута» на воротниках. Не студенты — старшие адепты, может быть, даже выпускники. Их глаза светились холодным, голубым светом.

— Адепт Тая, — сказал тот, что стоял в центре. — Мастер Горм велел передать, что вы превысили свои полномочия. Вы арестованы.

— Горм? — я усмехнулась. — С каких пор Горм отдаёт приказы «Скорбуту»?

— С тех пор, как вы стали угрозой для академии, — ответил он. — Сдавайтесь без боя. Мы не хотим причинять вам боль.

— А я хочу, — сказала я, выпуская энтропию. — Причинять боль. Много. Сейчас.

Они атаковали первыми.

Ледяные копья взметнулись с двух сторон, но Вейн был быстрее — его щит принял удар на себя, рассыпавшись осколками. Элиан ударил анализатором, ослепляя одного из нападающих. Лия и остальные спасённые отступили назад, в укрытие.

Я била точечно — не в людей, в магию. Энтропия рвала ледяные нити, разбирая заклинания на части. Один за другим адепты «Скорбута» падали, обездвиженные, но живые.

— Сдавайтесь, — сказала я, тяжело дыша. — У вас нет шансов.

— Шансы есть всегда, — прохрипел тот, что был в центре. Он выбросил руку вперёд, и из его пальцев вырвалась волна холода — не в меня, в сторону укрытия, где прятались спасённые.

— Нет! — я рванулась туда, но не успевала.

Марк успел.

Он выскочил из-за камня, заслоняя собой девушку, которая стояла ближе всех к выходу. Ледяная волна ударила в него, и он замер — не превратился в статую, но его кожа покрылась инеем, глаза остекленели.

— Марк! — закричала Лия.

Я добежала до него, схватила за плечи. Он был холодным — слишком холодным, даже для меня.

— Марк, слышишь? — я трясла его. — Не смей!

Он моргнул. Иней на его лице треснул, осыпался.

— Жив, — прошептал он. — Кажется.

— Ты идиот, — выдохнула я.

— Знаю, — он попытался улыбнуться. — Но она жива. Это главное.

Девушка, которую он заслонил, стояла рядом, бледная, дрожащая.

— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты...

— Потому что ты тоже хотела жить, — ответил Марк. — Как и мы все.

---

Атака «Скорбута» была отбита, но мы потеряли время.

Мортальюс настиг нас у входа в каньон.

Он изменился. Его кожа стала серой, почти прозрачной, под ней пульсировали тёмные вены — они двигались, как змеи, словно жили своей жизнью. Глаза — чёрные, без белков, без зрачков. Волосы выпали, обнажая череп, покрытый письменами, которые светились тусклым, больным красным.

Он парил в полуметре над землёй, и от его тела исходили тонкие, почти невидимые нити, уходящие в камни, в воздух, в саму тьму.

— Адепт Тая, — его голос звучал не из горла, а отовсюду сразу. — Ты зашла слишком далеко.

— А ты — слишком глубоко, — ответила я. — Пора возвращаться.

— Мне некуда возвращаться, — он усмехнулся. — Я стал частью этого места. Как и вы скоро станете.