Я - Зло по Призванию !

Битва, или Как не умереть от собственной глупости

Мы шли по коридорам восточного крыла, и с каждым шагом тишина становилась всё плотнее. Не та тишина, что бывает в библиотеке или перед сном — уютная, располагающая. Эта была тишина хищника. Тишина пасти, которая уже открылась, и сейчас решает, пережёвывать жертву сразу или сначала поиграть.

Свет магических кристаллов тускнел по мере нашего продвижения, словно сама академия выдыхала, готовясь к неизбежному. Мы зажгли свои — ледяные шары Вейна, серебристое свечение Элиана, мои чёрные огоньки энтропии, которые мерцали, как гнилушки на болоте, и пахли озоном и концом.

— Зловеще выглядит, — заметил Вейн, косясь на мои огни.

— Это называется «атмосфера», — ответила я. — У каждого уважающего себя тёмного мага должна быть своя светомузыка. У тебя — синий лёд, у Элиана — серебро, у меня — чёрный некроз. Как у группы «Склеп-ин-Бокс» на юбилейном туре.

— У тебя есть группа?

— Будет, — я усмехнулась. — Как только захвачу мир. Первый альбом назову «Энтропия и другие способы знакомства с родителями».

Сейт на моём плече издал короткий, похожий на смешок, щелчок.

«Я буду играть на костях».

— Ты будешь мерчендайзом. Футболки с твоей мордой разойдутся мгновенно.

«Моя морда стоит дороже футболки».

— Твоя морда бесценна, дружище. Как и моя способность влипать в неприятности.

---

Лаборатория встретила нас запахом.

Не формальдегидом, как в прошлый раз. Не кровью и не страхом. Чем-то новым — сладковатым, тошнотворным, напоминающим гвоздику, смешанную с гнилым мясом и старым ладаном.

Капсулы были разбиты. Жидкость высохла, оставив на полу тёмные, похожие на кляксы, пятна. В воздухе висела пыль — серая, мелкая, невесомая. Она оседала на кожу, на одежду, на волосы, и от неё хотелось чихать и одновременно плакать.

— Прах, — тихо сказал Элиан, проводя рукой над одним из пятен. — Человеческий. Очень старый. И очень... пустой. Как будто из него вынули всё — душу, память, даже страдания.

Мортальюс сидел в центре комнаты, скрестив ноги, как буддийский монах на пике просветления. Только просветление у него было тёмным, едко-чёрным, пульсирующим в такт его сердцу.

Он изменился. Кожа стала серой, почти прозрачной, под ней пульсировали тёмные вены — они двигались, как змеи, словно жили своей жизнью. Глаза — чёрные, без белков, без зрачков. Волосы выпали, обнажив череп, покрытый письменами, которые светились тусклым, больным красным.

— Ты пришла, — сказал он. Голос звучал не из горла, а отовсюду сразу — из стен, из пола, из пыли в воздухе. Как будто лаборатория стала его голосовой трубкой. — Я знал, что ты придёшь.

— Я предсказуема, — ответила я, делая шаг вперёд. — Как рассвет, налоги и плохое настроение по понедельникам.

— Ты шутишь, — он склонил голову набок, и я услышала, как хрустнули его шейные позвонки — слишком громко, слишком неестественно. — Даже сейчас. Даже перед лицом конца.

— Смех продлевает жизнь, — я пожала плечами. — А у меня, знаешь ли, планы на будущее. Трон из черепов, чёрный дракон, ежегодный отпуск на тёмной стороне луны. Всё серьёзно.

— У тебя не будет будущего, — он поднялся. Движение было странным — не плавным, а дёрганым, будто его суставы забыли, как работают. — Я позабочусь об этом.

— Как и о сотне других? — я кивнула на пятна на полу. — Они тоже думали, что у них есть будущее. Пока ты не решил, что они — хорошее удобрение для твоих амбиций.

— Они стали частью меня, — он раскинул руки, и из его пальцев вырвались чёрные нити. Они поползли по полу, по стенам, по потолку — тонкие, почти невидимые, но я чувствовала их кожей. Энтропия внутри меня зашевелилась, узнавая родственную, но искажённую, больную силу. — Частью великого целого. Частью будущего магии.

— Будущего? — я усмехнулась. — Ты превратил их в прах. Ты выпил их жизни, их магию, их страдания. Ты — не будущее. Ты — раковая опухоль на теле Империи. И я пришла тебя вырезать.

— Ты? — он засмеялся. Звук был сухим, как треск костей, и таким же безжизненным. — Девчонка, которая месяц назад не могла поднять дохлую крысу? Девчонка, которая боится собственной тени?

— Я не боюсь тени, — ответила я. — Я сама тень. И я пришла забрать тебя в небытие. Билет в один конец, обслуживание в полёте не предусмотрено, багаж сдаётся в специальное отделение — оно называется «ад».

— Дерзко, — он шагнул вперёд, и чёрные нити вокруг него задвигались быстрее. — Но дерзость — не сила. А сила... у меня её больше, чем у тебя.

— Посмотрим.

---

Я ударила первой.

Не дожидаясь сигнала, не координируя с остальными. Просто выбросила вперёд руки, и энтропия вырвалась из меня широкой, размытой волной — не точной, не выверенной, но мощной. Достаточно мощной, чтобы отбросить Мортальюса назад.

Он даже не пошатнулся.

Его тьма поглотила мой удар, как губка впитывает воду, и он улыбнулся — чёрной, проваливающейся улыбкой, в которой не было зубов, только пустота.

— Сильна, — сказал он. — Но недостаточно.

— Знаю, — ответила я. — Поэтому я не одна.

Вейн ударил с фланга — не копьями, а широким веером ледяных игл, которые должны были заморозить нити, сковывая движения Мортальюса. Лёд вонзился в тьму, и она зашипела, как раскалённое масло, но не отступила.

— Он питается магией, — крикнул Элиан, его серебристые глаза светились на пределе. — Любой удар только усиливает его!

— И что ты предлагаешь? — рявкнул Вейн, отступая под напором чёрной волны. — Биться кулаками?

— Предлагаю не биться в одну точку, — ответил Элиан. — Тая — энтропия. Вейн — криомантия. Я — анализ. У нас три разных инструмента. Нужно играть аккордом, а не долбить по одной клавише.

— Ты сейчас серьёзно? — я уворачивалась от щупалец тьмы, которые хлестали по полу, оставляя глубокие борозды в камне. — Мы в смертельной схватке, а ты говоришь о музыке?

— Магия — это музыка, — ответил он, не повышая голоса. — Просто у каждого своя партия.

---

Мы перестроились на ходу.