Я знаю твой секрет

Глава 1. Демьян

— Эй! Хватит меня лапать. Ты что-то путаешь, я по девочкам! — Отпихиваю от себя «пэпса», прижавшего меня к стене. Он обшаривает карманы на предмет запрещенных веществ, будто мы без них не найдем, чем себя развлечь.

Меня злит саднящая разбитая губа и ссадина у глаза, а тут он еще руки распускает! А мог бы ловить тех уродов, с которыми мы сцепились. Мой байк лежит у обочины. Все началось как раз с него. Поднять бы, забрать, не отпускают. Дергаюсь, они сильнее вжимают в стену. Я щекой чувствую шершавый кирпич и солоноватую кровь на языке.

— Да, черт! Не трогай меня. Хватит! Ай! — Зажмуриваюсь, получив коленом по почкам. — Зря ты так, — цежу сквозь сжатые зубы.

— Я тебя только погладил, — усмехается «пэпс», — а ты уже стонешь, как баба, — намеренно провоцирует.

— Ублюдок, — рычу на него. Адреналина у меня безумное количество после гонки и драки. И дури тоже дохрена. Спасибо армии родной. Разворачиваюсь и толкаю «пэпса» в плечи.

Меня перехватывает Юго и удерживает, чтобы не нарывался. Мой отец не будет рад очередному заходу в обезьянник, и ему будет наплевать, из-за чего произошла драка, но звонить все равно придется, я не собираюсь торчать в вонючей клетке до утра.

— Демон, все, хорош, — успокаивает друг. — Мы его иначе накажем, — цинично, холодно обещает он. — Они же фанаты своих палок. Мой отец сделает так, что этот козел всю жизнь будет полы мыть в подъездах, и ни в одну структуру его не возьмут. Ты слышал? — Юго дерзко обращается к полицейскому.

— В машину сели, мажоры недоделанные. Или помочь?

— Еще раз тронешь меня, я …

— Пойдем, — Свят не дает договорить. — На месте будем разбираться с теми, кто хоть что-то решает. Этот так, мелочь, планктон. Самоутверждается, пока мы чуть-чуть в дрова, — смеется он.

Нарушение правил дорожного движения, бухие за рулем байков, массовая драка. Огонь! Отец точно оторвет мне башку.

Покачиваясь, иду к машине, лишь бы меня больше никто не трогал. Ненавижу их всех. И еще больше ненавижу, когда меня трогают непонятные люди. Я слишком свободолюбив, чтобы позволить им это.

Нас укачивает в тачке. Свят просит притормозить, но кто нас слушает? А значит сами виноваты. Его выворачивает прямо на пол.

— А-а-а, мля…

— Фу-у-у…

Стонем мы с Юго.

— Нах мы столько пили? Сдохну сейчас, — Хрипит Свят, откинув голову на спинку сиденья.

— Тачку сам будешь отмывать, — доносится до нас с переднего сиденья.

— Если только твоей формой, — огрызается наш блондинистый друг.

Машина тормозит так резко, что нас кидает вперед. Менты ржут, мы громко материмся.

Перепалки не заканчиваются и в отделе. Нас заталкивают за решетку обезьянника. Бледный Свят ложится на деревянную скамью вдоль стены и закрывает глаза. Мы с Юго тихо решаем, кому звонить безопаснее: моему отцу или его. Нас, конечно, вытащат, последствия будут разные.

— Любитель потрогать мужиков, — зову того самого мента, который меня пинал, а сейчас оформляет передачу операм, — позвонить надо.

— Спать ложись. Никаких звонков до утра, — отзывается тот.

Смотрим на Свята, его вырубило. До сих пор не понимаю, как мы гоняли в таком состоянии. И байк мой остался там, у обочины, что добавляет мне физической боли в сердце. Он новенький, отец недавно подарил, а знакомые парни под меня разрисовали. Уникальная, узнаваемая техника, а они просто ее бросили…

— Если ты сейчас не дашь мне позвонить, — с яростью хватаюсь за прутья решетки, — тебе придется объяснять подполковнику ФСБ Авдееву, почему права его сына нарушены. И этот самый сын обязательно намекнет папе про избиение при задержании.

— Какое еще избиение? — Задает вопрос вошедший опер.

— Обычное, — пожимаю плечами. — У меня тут есть два свидетеля, — кивком головы указываю на друзей и ловлю такие мощные вертолеты, что прутья решетки становятся для меня единственной опорой.

— Клоуны, — Вздыхает опер.

— Нескучной ночи, Шаман, — с сарказмом желают ему пэпсы.

— Заскучаешь тут с вами, — вглядывается в мое лицо. — Авдеев, Авдеев… — перебирает он мысли вслух. — А-а-а, Авдеев, — доходит до него. — Хорошо, — чему-то довольно улыбается и уходит.

А через несколько минут Юго все же разрешают позвонить отцу. Мы решили, что бизнесмен как-то безопаснее ФСБшника будет.

Друг возвращается в камеру и плюхается на скамью в ногах у Свята. Я сажусь в самый угол, глухо ударяюсь затылком о стену и смотрю перед собой. Равновесие вроде плавно восстанавливается, я трезвею. Даже немного жаль. Что за бормотуху мы пили?

Морщусь, сдавливаю переносицу пальцами и слышу, как хлопает входная дверь. Вместо отца Юго в отделе появляется серое пятнышко в больших очках. Я даже и не знал, что такие девушки существуют в реальности. Мы с другом переглядываемся, ухмыляемся и подходим к решетке, чтобы получше разглядеть столь редкое ископаемое.

На девчонке блузка в цветочек с дурацким воротником, который давит ей на горло. Все пуговицы застегнуты, груди почти нет или ее не видно за кроем этой уродской блузки. Коричневая юбка до колена напоминает мне что-то из бабушкиного сундука. Я в фильмах такое видел, когда отец знакомил меня с культурой России через кино. Я же не жил тут никогда, и русский язык для меня все еще не родной, но девочки ведутся на акцент и пошлости в английском и американском стиле, так что я пользуюсь.

На ее ногах асексуальные балетки. Это просто меня добивает, а Юго обращает внимание на тугой пучок на затылке этой мыши, как у Фрекен Бок. Я же не могу не отметить, что несмотря на всю невзрачность, волосы цвета воронова крыла снова и снова притягивают к себе взгляд. А еще икры у нее ничего. Становится интересно, что спрятано под этой страшной юбкой: панталоны или кружевные стринги? В тихом омуте же, да?

Мы спорим с Юго об этом. Девчонка слышит и ее взгляд, неожиданно уверенный, я бы даже сказал, жесткий, выбивает из моих легких воздух.

Я точно перепил сегодня!