Я знаю твой секрет

1 глава. Почти семейный ужин

-Дина, солнышко, передай, пожалуйста, помидоры- попросила мама, занятая нарезкой овощей для салата. Ее руки, белоснежные и нежные, двигались с привычной ловкостью. Мама умела готовить, в отличие от Дины. Но у мамы были свои планы- научить готовить дочь.

Дина молча протянула пакет с несколькими помидорами. Они работали в слаженном тандеме, без лишних слов, только иногда мама ругала Дину за то, что она за место того чтобы резать продукты могла пока та отвернется сложить еду с доски в рот.

-Дима задерживается- заметила мама, бросив взгляд на настенные часы- Опять, наверное, с Даней после тренировки загуляли.

При упоминании имени Дани у Дины похолодело лицо. Она ненавидела это имя. Ненавидела его уже пять долгих лет. Ненавидела с той самой школьной поры, когда двадцатитрехлетний Даня, тогда еще просто друг ее брата, походя, с безразличным видом, разнес в щепки ее хрупкий девичий мир. Это была не громкая ссора, не драма, а всего лишь небрежно брошенная фраза. В семнадцать лет эти слова стали приговором. С тех пор она видела в нем только самовлюбленного, поверхностного красавчика, который считал себя центром вселенной.

Она ничего не сказала маме, лишь с силой ткнула ложкой в миску с салатом. Ее идиллический вечер был безнадежно испорчен одним лишь упоминанием этого человека.

Вдруг на кухне раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, и щелчок открывшейся входной двери. «Пришли»- прошептала про себя Дина, стараясь не выдать своего раздражения.

-Привет, я дома!- донесся голос Димы, но в нем была какая-то странная, приглушенная нотка.

Мама уже направлялась в прихожую, вытирая руки о фартук. Дина, преодолевая внутреннее сопротивление, медленно последовала за ней.

Картина, открывшаяся им в прихожей, на несколько секунд заставила онеметь обоих. Дима стоял, склонившись набок, потому что его правая рука, от запястья до самого локтя, была в массивной, белой гипсовой повязке. Рюкзак висел на одном плече, а лицо его выражало виноватую готовность к немедленному разносу. Рядом, как тень, стоял Даня. Он держал в руках спортивную сумку Димы и папку с конспектами. Его обычно насмешливый взгляд был серьезен, а сам он казался каким-то сосредоточенным, собранным.

Мама зло, но с переживанием сказала- Дима! Что с тобой? Что это?- ее голос дрогнул от беспокойства.

Дина молчала. Она смотрела то на гипс, то на лицо брата, пытаясь понять масштаб происшествия. Но помимо тревоги, в ней поднималась и волна гнева. Как он мог? Почему ничего не сказал? Почему сообщил об этом вот так, явившись на порог с сюрпризом?

-Да ничего страшного, мам- попытался отшутиться Дима, но шутка не удалась- Рука. Небольшой перелом.

-”Небольшой перелом”?- вскрикнула мама, находясь уже на грани между паникой и яростью- Дима, смотри на меня! Что произошло?

Даня, все это время молча наблюдавший за сценой, осторожно поставил сумки на пол и сделал шаг назад, будто давая семье пространство для выяснения отношений. Но его взгляд на мгновение встретился с взглядом Дины. И в этот миг она увидела в его глазах не привычную насмешку, а что-то другое. Что-то глубокое и незнакомое. Это смутило ее, и она первая отвела глаза.

-На тренировке- виновато начал Дима, глядя куда-то в район маминого подбородка- Ну, знаешь, на каратэ... неудачно упал. . Врач сказал, что все срастется идеально. Там всего-лишь трещина

-Дима!- закричала мама, и ее голос наконец обрел полную силу праведного родительского гнева- Ты сломал руку, ездил в больницу и мне ничего не сказал? Дмитрий, да как ты мог! Я твоя мать! Я имею право знать, что мой ребенок получил травму! А если бы были осложнения? А если бы что-то пошло не так?

Она отчитала его, но в ее голосе сквозил скорее испуг, чем злость. Гнев быстро иссяк, уступив место облегчению, что в целом с сыном все в порядке, и банальной материнской досаде.

Дина наконец нашла свой голос. Он прозвучал тихо, но холодно, будто ледяная струйка.

- Ты идиот, Дима.

Дима перевел на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде извинения, но он ничего не сказал в ответ.

В этот момент Даня снова вмешался, тихо и тактично.

-Татьяна Николаевна, ему действительно в травмпункте сказали, что все в порядке. Я его туда отвез и потом в институт сопровождал, помогал конспекты писать. Не злитесь на него сильно.

Мама вздохнула, смиряясь с свершившимся фактом- Ладно уж. Иди мой руки... ну, руку. Скоро ужин. И ты, Даня, оставайся- сказала она, уже мягче- Раз уж ты здесь

У Дины похолодело внутри. Нет. Только не это. Вечер с его присутствием? Это было хуже, чем гипс, хуже, чем ложь брата. Это была пытка.

Она сжала губы, чувствуя, как гнев и обида подступают комом к горлу. Но она промолчала. Сказать «нет» сейчас, устроить сцену — значило бы обратить на себя внимание, выставить свои старые, никому не нужные обиды на всеобщее обозрение. А она не хотела этого. Она предпочла бы просидеть весь вечер в гробовом молчании, чем показать Дане, как его присутствие ее ранит.

Пока Дима ковылял в ванную, а мама вернулась на кухню доделывать салат, в прихожей на мгновение остались только они двое- Дина и Даня. Воздух стал густым и напряженным.

-Дина- тихо произнес он.

-Громов, отстань- выкинула она, уже собираясь пойти на кухню.

Он смотрел на нее. Смотрел не как на сестру своего друга, не как на часть интерьера. Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Его взгляд был пристальным, серьезным, почти изучающим. В нем не было и тени прежнего снисходительного пренебрежения. В нем было... восхищение? Нет, не может быть. Она, наверное, просто ослепла от злости.

-иди кушай и уходи- буркнула она, прорываясь мимо него обратно на кухню, чувствуя, как горят ее щеки.

Стол был накрыт с особой тщательностью, но атмосфера за ним была далека от уютной идиллии, царившей на кухне час назад. Мама старалась поддерживать беседу, расспрашивая Даню о деталях травмы и об учебе. Даня вежливо отвечал на вопросы о своих делах, его манеры были безупречны. Динен мир сузился до звука его голоса, до его присутствия напротив.