Яблочный пирог: рецепт любви

Морское приключение, новый рецепт и солнечные ванны

Земли Уэльса осенью превращаются в приют для багряных красок, заблудших путников, ищущих встреч с драконами, игроков в регби, валяющихся в лужах после дождей и паломников в поисках покоя в стенах Холивелла. Это край средневековых замков, воздух которого пропитан солью. Вскоре дорога, петляющая сквозь холмы, вывела нас к пляжу, над которым возвышался Харлех, старинная крепость, некогда вода плотно подступала к нему, а теперь внизу раскинулся маленький городок, торгующий сувенирами.

Оливер припарковался возле моста, а я не могла отвести взгляд от картины, впитывая звуки прибоя, гомон туристов и вибрирующие могущество стен.

— Прогуляемся? — Улыбнулся он, предлагая свою руку, на что я охотно согласилась.

Подниматься по витиеватой, узкой лестнице, насчитывающий, как мне кажется, миллион ступеней, оказалось не так уж и просто. Теряя дыхание, я все же осилила подъем, спеша полюбоваться крышами и синевой воды с высоты.

— Так, с началом войны Алой и Белой Роз, — вещал гид, держа над собой желтый зонтик, — замок находился в руках партии Ланкастера, но после семилетней осады, был захвачен сторонниками Йорка. Прошу заметить, это была самая долгая осада в средневековой Британии, — откашлявшись, он предупредил гостей, что готов исполнить самую популярную песню, в которой задокументированы эти события.

Довольные туристы достали телефоны, приготовившись снимать. Я с радостью оказалась в их числе, но покоренная вовсе не пением, а видом. Замок, хранивший свои секреты и тайны, полный подземелий и скрытых ходов, смотрел на мир с видом гордого рыцаря, а я смотрела, как маленькая пташка, за тем, как переливаются оранжевые головы спящих холмов.

Оливер слился с туристами, до меня долетали только его восторженные возгласы и аплодисменты гиду-затейнику.

— Это было очень здорово, — снова появился рядом он, — как тебе замок?

— Восхитительно, труд сюда подняться точно окупился. Спустимся к пляжу?

Оливер озорно глянул на меня из-под козырька кепки, на которой было написано название замка:

— Если хочешь, то можем, но здесь поблизости есть место, где остановиться у моря гораздо лучше.

— Где ты это взял? — Я потянулась, чтобы стащить очередной несуразный экспонат в его коллекции ужасных головных уборов.

— Скажи, классная? Мне кажется, тебе тоже нужно что-то подобное, — он стал осматриваться с вершины башни, пытаясь отыскать внизу подходящий магазин.

Я рассмеялась, замахав руками:

— Хватит и одной на двоих.

Надев кепку на себя, я достала полароид, попросив стоящую рядом девушку нас сфотографировать. После вспышки на свет появился кадр истинно радующихся туристов. Один из них был рыжий, одетый в рыбацкую куртку и свитер высокий мужчина, а рядом с ним стояла кудрявая, темноволосая девушка, глаза, которой наконец приобретали жизненный блеск.

Меня охватил искрящейся ажиотаж побывать везде, так что после фотосессии, я пустилась вниз, подгоняемая предложением Оливера посетить пляж, с небывалым энтузиазмом, задержавшись только в сувенирном магазине, купив на память кружку и открывашку для пива. Дух путешествий полностью увлек меня в свои объятья, за что я была благодарна Оливеру, одновременно являющим собой счастье и головную боль.

Мы ехали, опустив окна, наслаждаясь солнцем. Оно совсем нечасто заходит в гости в наших краях, от чего люди, при виде его за окном, сходят с ума и бегут восполнить нехватку витамина группы D. Из колонок лилась музыка, ветер трепал мои волосы, превращая и без того непослушные кудри в шоколадный вихрь, но это было совсем неважно.

До моря мы добрались быстро, не обмолвившись ни словом, что показалось мне странным и непохожим на Оливера, вечно болтающего или напевающего себе под нос.

Стоило машине остановиться, а мне увидеть кромку воды, блестящую белоснежной пеной, целующей песок, как я уже спешила на пляж, на ходу скидывая обувь. Блаженное чувство накрыло меня, словно волна, стоило пальцам коснуться холодного песка, я села напротив воды, словно мы были давние подруги, которым пришла пора поговорить обо всем. Море пело, манило, танцевало, брызги взмывали в воздух, словно золотые монетки, они ударялись друг о друга, разлетаясь вокруг. Шумно и жадно я дышала соленым ветром, слушая симфонию чаек.

Оливер сел рядом, непринужденно раскинувшись, он щурился, смотря на чистый горизонт:

— Кажется, тебя можно было просто сразу отвести к морю, а не плутать по всяким балам и отелям.

— Да, нет места лучше, чем это, — улыбалась я, не в силах таить свой восторг. — Но спасибо тебе и за бал, и за отели.

Я повернулась к нему, прислонив ладонь ко лбу, снова попадая в капкан его глаз:

— Ты знаешь, что твои глаза точно такого же цвета, как эта вода?

Если бы тогда я не состояла на семьдесят процентов из дофамина, то вряд ли бы смогла даже вообразить себя говорящий эти слова, но это было не так важно, как само признание, слишком откровенное, хоть и сказанное довольно буднично.

Оливер было открыл рот, сбитый с толку и озадаченный, он не знал, что стоит предпринять в этот момент, благо, к нему на помощь уже поспешил белый лабрадор, запрыгнув на него, обсыпая песком.

— Вилли, стой! — Раздался голос хозяйки, — вернись!

Я рассмеялась, а Оливер мигом вскочил на ноги, пытаясь погладить огромное, сумасшедшее шерстяное происшествие. Хозяйка Вилли ловко поймала своего питомца, прикрепив поводок к ошейнику, она смущенно извинилась, утягиваемая лабрадором дальше. Он несся вдоль пляжа, пытаясь обогнать ветер, а она еле поспевала за ним, наконец превратившись просто в смутную тень на песке где-то вдалеке.

Солнце лилось через край, от чего море переливалось, как драгоценные камни, упавшие с ожерелий русалок. Если бы можно было спрятать этот момент под крышку шара и поставить дома над камином, я бы собрала большую коллекцию из этого путешествия, греющую в темные вечера.

Оливер кашлянул, привлекая к себе внимание. От былого сконфуженного вида ни осталось и следа, он улыбнулся, предлагая прогуляться по городку, нехотя я согласилась, предательски ощущая голод.