Яблочный пирог: рецепт любви

Все хорошо, что хорошо кончается

Снег мягко окутывал белоснежной пеленой улицы и дома, уже нарядные и яркие, они полнились красными лентами, вплетенными в венки на дверях и огоньками, мигающими, как светлячки из окон. Дети играли в снежки, падая в мягкий, свежий снег. Взрослые снова вспоминали, как были такими же, замедляясь, они любовалась чистотой мгновенья и тихо ожидали чуда, которое непременно случается в это время года.

Я встала на стул, пытаясь надеть звезду на верхушку елки. Дома пахло вином и пряностями, мама варила глинтвейн. Рыжик, который все-таки остался жить у нас, гонялся за бедной Молли.

— Где твой отец? Он что, до сих пор вешает гирлянду?

— Лучше скажи мне, где все остальные, — усмехнулась я, поглядывая на время.

Эми и Бил уже должны были приехать, но снег был редким гостем в наших краях, в его силах создать пробки на дорогах в самое неподходящее время.

— Мне еще надо успеть занести Биби кексы и имбирное печенье, — наконец, звезда засияла под потолком, и я слезла со стула, любуясь проделанной работой.

Мама улыбнулась, разглядывая наряженную елку:

— Вернись до того, как остынет глинтвейн. И передай отцу, что я его жду.

— Да-да, — бросила я, уже надевая варежки.

Снег приятно хрустел под ногами. Сегодня все собрались на улице, прогуливаясь по рождественской ярмарке, спеша согреться чашкой горячего шоколада в кафе или ловя мягкие снежинки языком, запрокинув голову. Я бы с радостью присоединилась к компании последних, если бы не данное Биби слово быть вовремя.

В кафе была очередь, едва протиснувшись сквозь толпу, попутно здороваясь со всеми, я выложила сладости на витрину, украшенную красными ягодами илекса. В начале декабря мы изрядно потрудились, украшая кафе. Оказалось, у Биби была только старая искусственная елка и мишура.

— Выбросим это и нарядим нормальную елку, — командовала я, убираясь после закрытия.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогуша, я вычту это из твоей зарплаты.

— Хорошо, — согласилась я, отодвигая коробку с мишурой к двери.

— И пенни не потрачу на новые украшения, — не унималась Барбара, помешивая сахар в чае уже несколько минут.

— Хорошо, — снова согласилась я, убирая елку в большой черный пакет.

На следующий день Биби всучила мне банковскую карту и буркнула что-то вроде: «Сделай тут красиво».

Одолжив у папы машину, я провела целый день в торговом центре в поисках декора, а затем наше маленькое кафе преобразилось, будто сойдя с рождественской открытки. Над дверью висела гирлянда, вплетенная в еловые ветви, на каждом столике стояли вазочки с пуансеттиями, а елка была щедро увешена звездами, зверюшками в шапках и ангелами, принесенными Анной, она работала в школе учительницей младших классов, носила одежду на манер пятидесятых и была безоговорочно мила:

— Мы их делали с детками специально для вас.

Барбара была счастлива.

В целом, работа с ней оказалась сплошным удовольствием. Сперва здесь появлялись завсегдатаи, а затем слух о чудотворных печеньях, лечащих любые недуги, распространился настолько, что к нам стали заезжать люди со всех уголков страны.

— Только не говори, что вы закроетесь на праздники, — передо мной появилась Анна.

— Не закроемся, — улыбнулась я, — тебе как обычно?

— Да, и еще имбирного печенья.

— А где твои дети, я хотела угостить их какао? — Барбара разносила заказы, проходя мимо нас с полным подносом, она чуть не опрокинула его на джентльмена в черном пальто.

— О, они гуляют, как можно пропустить первый снег, —хохотнула Анна, — с наступающим Рождеством вас.

Я юркнула вслед за Биби, предоставляя работу с кассой Алекс, племянницей Барбары:

— Мне пора, жди подарки под елкой, — улыбнулась я, обнимая свою начальницу.

Суета кафе осталась позади, а до приезда Оливера осталось несколько часов, которые я намеривалась потратить, гуляя под снегопадом.

Я брела по ярмарке, рассматривая самодельные елочные игрушки и венки. Мимо проходили пары, выбирающие подарки и рассуждающие о том, какое горячее лучше подать на стол. Внутри что-то сжалось, я вздохнула, снова посмотрев на наручные часы. Еще совсем чуть-чуть, успокаивала себя я, заверяя, что скоро пойду здесь под руку с Оливером, не рассуждая ни о чем, а просто наслаждаясь его согревающим присутствием.

Нам отлично удавалось балансировать, встречаться по выходным то тут, то в Лондоне, пережидать его командировки и мои загруженные рабочие будни. Правда, с каждым разом прощаться становилось сложнее, особенно сейчас, когда я блуждала по праздничным улицам одна, представляя, как мы потратим целый день на просмотр новогодних фильмов, не вылезая из пижам, упакуем подарки и выпьем эгг-ног, поедая конфеты.

Над головой мигала разноцветная гирлянда, погода разбушевалась, превращаясь в настоящую пургу, кружащуюся вокруг. Я поспешила домой, чувствуя, как превращаюсь в маленький сугроб и начинаю хандрить, что совсем недопустимо перед Рождеством.

Возле ворот стояла машина Эми, дома воцарился хаос, что случалось по обыкновению во время ее приезда.

— Аллилуйя! Не прошло и года, ты решила вернуться в отчий дом, — услышав, как открывается дверь, Эми тут же вышла ко мне.

— Кто бы говорил, — улыбнулась я, обнимая сестру, — как добрались?

— Ты видела, что творится на улице? Ужас! Сплошные пробки в десять баллов!

— А мне кажется, там очень здорово, конечно, если бы не пробки, — добавила я, ощущая гневный взгляд Эми.

— Мама сварила глинтвейн, идем скорей.

— Привет, Билл, — я помахала рукой мужу Эми, который увлеченно разговаривал с отцом, обсуждая, как можно починить часть неработающей гирлянды.

Я проверила переписку с Оливером, мои смс до сих пор оставались без ответа.

— Давайте сыграем в «Дженгу»? — Предложила Эми, доставая коробку, — так хочется ностальгировать.

По телевизору мужчина в строгом костюме, но в галстуке со снеговиком обещал нам аномально снежную неделю, но мы не унывали, собирая деревяную башенку и наполняя бокалы домашним глинтвейном.