Яблоневая слобода

Глава 3. Простые совпадения

Придя вечером домой, Сергеев залез в тёплую ванну. Уже в который раз он отметил про себя, что в воде легче думается. Брат ещё не вернулся, так что можно купаться сколько угодно и не торопиться. Правда, большой счёт за воду потом оплачивать драгоценному преуспевающему братцу, а он этому рад не будет. Ну и ладно.

Сейчас надо бы о другом подумать. По сути, визит в телецентр оказался пустой тратой времени. О том, что вокруг Русакова действовали разные скрытые (и не очень) могущественные силы, и так всем известно. Ходили даже слухи, что все архивы писателя, в том числе личные, изымались, копировались и изучались специальными службами.

С другой стороны, есть мнение, что все эти рассказы о постоянном наблюдении и шпионских страстях – не более чем имидж, самим же писателем созданный и раздутый. Однако никто не стал бы отрицать, что книги и рассказы Русакова представляют особый интерес с точки зрения воплощения некоторых сюжетов в жизнь.

И в «простые совпадения», на которых настаивал сам писатель, мало кто верил. Крайне трудно предсказать разрушительное землетрясение с точностью до дня и количества пострадавших. При том, что в той части света землетрясений вообще никогда не бывало. И угадать имя министра за десять лет до формирования самого министерства тоже весьма затруднительно. А Русаков каким-то непостижимым образом смог. Теперь вот маньяк из его триллера воплотился. И никто об этом почему-то не трубит, сенсаций не разгоняет. Странно.

Следующий день оказался ничем не лучше предыдущего. Сергеев пересматривал материалы Чеснокова, не находя в них ничего нового. И это хотя бы грело самодовольство.

Только вечером вспомнил, что надо бы поесть. Выключив ноутбук, встал и потянулся. И очень зря, потому что где-то в спине громко хрустнуло, лопатку пронзила острая боль. Крякнув, Сергеев наклонился вперёд, задев «граблей» (как презрительно выражался брат) стопку книг на полке. Небольшой красный орфографический словарь кувыркнулся на пол. Между страницами торчал край цветной фотографии, о которой Сергеев успел начисто забыть.

От снимка почему-то осталась только половина, откуда улыбалось его собственное лицо. А вот часть, где рядом сидела девушка в тёмных очках, показывающая язык, оказалась оторвана.

Проведя пальцем по неровному мягкому краю, Сергеев мысленно сделал пометку – вытворить что-нибудь подобное с фотографиями брата. Благо, личная жизнь Сергеева-старшего тоже складывалась не так чтобы совсем безоблачно. Сунув фото обратно в словарь и закинув его на полку, Сергеев отправился на кухню.

Глядя, как в кастрюле плавают сероватые пельмени с неизвестным видом мяса, Сергеев вдруг вспомнил, что ему снилось. Опять бескрайнее поле с высохшей травой и непонятные разговоры о времени. Ещё женщина в чёрном платье и цветами в волосах. Яблоки, разбросанные по сухой траве, предгрозовое небо и почти осенний запах прелого сена и жухлой листвы.

От воспоминаний о бессмысленных снах отвлёк телефонный звонок. Увидев номер Вадика, Сергеев сначала не хотел отвечать, но потом всё же принял вызов.

– Привет, – глухо произнёс Вадик. – Можешь говорить?

– Да, – вздохнул Сергеев, глядя, как пельмени всплывали вверх в кипящей воде, а потом снова исчезали в пене.

– Знаешь, тут произошла странная история, – начал Вадик, разделяя слова. – Костенко пропал.

– То есть? – не понял Сергеев.

– То есть исчез. Никто не в курсе, где он. И знаешь, что самое интересное?

– Нет, не знаю.

– Выходит, что ты был последним, кто его видел.

Через час состоялся разговор со следователем, который аккуратным почерком записал рассказ Сергеева о встрече с Костенко. Получалось следующее: поговорив с Сергеевым, Костенко побежал к редактору согласовывать текст. Только в кабинете редактора так и не появился. Как и в своей каморке. И вообще никто его больше не видел ни вчера, ни сегодня. На записях камер, которыми были увешаны коридоры телецентра, журналиста тоже не нашли.

На выходе из отделения полиции Сергеева уже поджидал Вадик, который предложил отвезти его домой. Он завёл мотор и спросил:

– Ну?

– Рельсы гну, – пробормотал Сергеев и громко хлопнул дверцей. – Зачем – сам не понимаю. По ним же теперь ездить неудобно.

Вадик в ответ только хмыкнул. Сергеев безучастно смотрел на дорогу, ощущая себя полным неудачником. Спустя минут десять он вдруг понял, что приятель вёз его явно не домой.

– А куда мы, собственно, едем? – спросил Сергеев, будто очнувшись.

– Да, в общем-то, уже приехали, – ответил Вадик, паркуясь прямо на тротуаре.

– Эвакуатор твою машину не утащит? – спросил Сергеев, вылезая. Вадик лишь усмехнулся.

Авто пикнуло и мигнуло фарами, обозначая включение сигнализации. Каменный колодец двора, замкнутый в кольце высоток, медленно погружался в сумеречный мрак. Лучи августовского янтарного солнца сюда не добирались, и от стремительно остывающей земли веяло холодом.

Вадик провёл Сергеева прямо через пустую детскую площадку к одному из подъездов, у которого стояли полицейский УАЗик, машина СК и «Газель» с эмблемой криминалистической лаборатории. Из подъезда вышли двое в штатском. Мельком глянув на Вадика и Сергеева, они быстро забрались в тёмную машину, стоявшую неподалёку, и бесшумно уехали.