Яблоневая слобода

Глава 9. Сестры и братия

По дорожке, сложенной из деревянных мостков, они подобрались к небольшому бревенчатому строению с крышей-домиком. Над входом зеленовато посвёркивал на солнце восьмиконечный медный крест.

Перекрестившись, Аня вошла в домик, Сергеев осторожно ступал за ней. В тёмном прохладном помещении на деревянных стенах повсюду висели иконы. В круглом отверстии, проделанном прямо в почерневшем полу, журчал мощный поток воды. На полочках громоздились пластмассовые разноцветные воронки и ковши.

Аня, присев на корточки и черпая воду ковшом, наполнила все три бутыли, потом умылась, растерев шею мокрыми руками. Когда вода попала на расписной кулон, Аня ойкнула и спешно промокнула его салфеткой.

Сергеев не мог отвести взгляда от капель, стекающих по Аниной шёлковой коже за воротник. Чтобы отвлечься, через «не хочу» заставил себя выпить целый ковш ледяной воды и умыться.

Когда они вышли из домика, оказалось, что туман наконец-то полностью рассеялся, и теперь светило яркое солнце. Аня счастливо улыбалась, подставляя тёплым лучам мокрое лицо. Сергеев тоже почувствовал, что родниковая вода подействовала благоприятно – раздражение от ранней поездки прошло. Напряжение от бесконечно повторяющихся странностей тоже немного спало. А вот на Анину впадинку между ключицами лучше бы не пялиться.

– А там что? – Сергеев указал на две деревянные будки за домиком. На двери одной виднелась надпись «Сестры», на двери другой – «Братия».

– Это купальни, – сказала Аня, убирая с лица тёмные мокрые волосы. – Чтобы окунаться.

Сергеев озирался по сторонам. Лес казался тихим, почти сказочным. Солнце играло на разноцветных листьях деревьев, золотило стволы и падало косыми лучами на «крыши» деревянных крестов.

Сергеев замер, уставившись на кресты и столбики с «крышами». Только теперь он разглядел, что за деревьями, в не слишком густом лесу располагалось... кладбище?

– А это ещё что? – выдохнул Сергеев, указывая на покосившиеся кресты.

– Так это и есть Семёнов Погост, – буднично произнесла Аня. – Ну, то, что от него осталось. Собственно, только кладбище и сохранилось. Хочешь, пойдём посмотрим?

– Ещё чего. Погоди-ка. – Сергеев внимательно смотрел на Аню. У неё глаза сейчас теплели ореховым оттенком. – То есть, ты что хочешь сказать? Здесь кладбище, здесь же и водичка?

– А ты не дурак, – хитро сощурилась Аня. – Немногие сопоставляют. Можешь не волноваться, не отравишься – воду регулярно отвозят на анализ. Просто чистая родниковая вода. Без примесей. Сама удивляюсь.

– Ладно, допустим, – нехотя согласился Сергеев, чтобы лишний раз не нагнетать. – Верю на слово. Идём назад?

– Может, погуляем? – предложила Аня, потягиваясь так, что футболка под курточкой чуть задралась и стала видна кожа живота.

– По кладбищу? – спросил Сергеев, отворачиваясь. Лучше уж глазеть на кресты, чем похотливо пялиться на ведьмину внучку.

– Нет, конечно. – Аня весело улыбнулась. Видимо, ощущение радости от солнечной погоды, которое у Сергеева уже выветрилось, её не пока оставляло. – По тропинке можно дойти до посёлка, там и погуляем.

Не дожидаясь ответа, Аня развернулась и пошла по утоптанной дорожке.

– Эй, а вода? – окликнул Сергеев.

– Оставь здесь, – отмахнулась Аня через плечо. – Никто её не заберёт.

Сергеев на всякий случай занёс бутыли в домик и поставил на пол. Когда он вышел, Аня уже успела пройти порядочное расстояние, и пришлось нагонять её бегом. Любопытными показались тропинки: дорожки, рассекающие старое кладбище с покосившимися тёмными крестами, не только не заросли, но даже оказались гладко вытоптанными.

– Здесь что, тоже экскурсии проводят? – попытался съязвить Сергеев.

– Бывает, – просто ответила Аня. – Когда на источник приходим.

Через некоторое время среди деревьев то тут, то там стали появляться ветхие крыши заброшенных домиков. Лес потихоньку занимал место, где раньше жили люди – во всех двориках шумела густая поросль деревьев, трава росла в человеческий рост, заборы давно исчезли. Полуразвалившиеся хибарки, когда-то, несомненно, радовавшие глаз, стояли заколоченными. Ставни растрескались и поотваливались, стёкол не осталось, крыши провалились. Знаменитая глухая резьба прогнила и рассыпалась. Только кое-где сохранились подгнивающие следы былого благополучия – резные карнизы, кружевные наличники и коньки крыш. Всё потемнело от времени.

– Печальное зрелище, – тихо сказал Сергеев.

– Да уж, – так же тихо ответила Аня.

– А церковь где?

– А, церковь. Мы её прошли по пути к источнику. То есть то место, где она раньше стояла. – Аня не сразу заметила внимательный взгляд Сергеева. – Что?

– Есть церковь, нет церкви. Какая разница-то? Что ты меня дуришь? – Сергеев чувствовал, как внутри нарастает раздражение, готовое вырваться наружу.

– Вот сейчас вообще не поняла, – резко сказала Аня. – Какие претензии?

– Претензии?! – Сергеев готов был выплюнуть ей в лицо дюжину претензий, начиная от мутной истории этой якобы разрушенной церквушки и неудачи с Русаковым, заканчивая нытьём отца Леонида и проблемами в личной жизни. Но все его крики застряли в горле, потому что неожиданно кто-то за спиной прошептал его имя. От шёпота мурашки побежали по спине.