Яблоневая слобода

Глава 15. Предупреждали

Сергеев в очередной раз не узнал место, где проснулся, и никак не мог припомнить, как сюда попал. Но на этот раз он хотя бы лежал на удобной чистой кровати в светлой аккуратной комнате. К немалому удовольствию, Сергеев узнал номер гостиницы «Дом купца Истомина». Часы на телефоне показывали половину первого.

Некоторое время Сергеев силился вспомнить, как оказался в постели в такое время. Потом события последних дней стали медленно всплывать в памяти. Усадьба Русакова, осенний лес, яблоки на тропинке, церковь выглядывает из-за золотистой листвы берёз, заросший лесом посёлок, деревянная купальня с ледяной водой, Анина бледная кожа и длинные тёмные волосы, избушка у полуразрушенной церкви, заглохшая машина посреди дороги, служба в маленьком храме, тёмный пыльный ЗАГС. Удивительно, усмехнулся про себя Сергеев, как сознание преподносит только «вычищенные» картинки. Никаких чудовищ, зовущих по имени, бледных рук, призраков, пу́гал, зубастых пастей, летающих светящихся шаров, булавок в кровавой жиже…

Так может, их и не было? Сергеев нахмурился. Он даже не мог припомнить, в каком порядке всё происходило, если, конечно, вообще происходило. Может, ему что-то подмешали? Например, в задрипанной кафешке на улице Энтузиастов? Но что надо принять, чтобы ТАКОЕ примерещилось?

Воспоминания теснились в голове, залезая одно на другое, и разум не мог их удержать. Как только всплывала одна картинка, другая тут же вылетала из памяти. Как будто в сознании не хватало места, чтобы всё вместить. Чаша памяти переполнялась, и образы выливались через край.

Сергеев закрыл глаза и попытался вообще ни о чём не думать. Вставать не хотелось. Вот так бы лежать и лежать в этой уютной чистой комнатке с великолепным видом из окна. Колокола звонят, туристы на улице переговариваются на разных языках, деревья шумят – никакой тебе беготни по лесу, монстров, ночных привидений. Но если встать и выглянуть в окно, придётся признать, что всё случилось на самом деле. А возвращаться туда, в мир, где такое возможно, совсем не хотелось.

Может, всё-таки, ничего и не было? Но тогда придётся обращаться к специалистам.

В дверь постучали. Сергеев вздрогнул. В последние дни стук в дверь не предвещал ничего хорошего. Вдруг сейчас ещё и когти поскребут по окну.

Стук повторился. Сергеев поднялся с кровати, обнаружил, что у него ныли все мышцы, и поплёлся открывать. На пороге стояла Аня.

– Добрый день. – Аня широко улыбнулась. На её лице проступали старательно замазанные тональным кремом царапины.

– Добрый, – мрачно проговорил Сергеев и посторонился, пропуская Аню в комнату. Уже когда она вошла, он сообразил, что стоял в одних трусах. Впрочем, никакой застенчивости это не вызвало, и Сергеев, про себя удивившись, стал вяло натягивать мятые джинсы.

– Ты только встал? – жизнерадостно спросила Аня.

– Вообще бы не вставал, – пробурчал Сергеев.

Шрамы на Анином лице служили явным доказательством того, что воспоминания, увы, не были ложными. Это угнетало. Джинсы, которые он натянул, тоже подтверждали эту теорию – они оказались грязными и порванными. В ботинке снова что-то кололось. Сжав зубы, Сергеев скинул ботинок и полез туда рукой. Чуть не поцарапался. Перевернул обувку. Из подошвы торчал металлический кружочек. Двумя пальцами Сергеев осторожно вытащил ржавую булавку, воткнувшуюся в подошву. Понадеялся, что остриё кожу нигде не повредило, а то придётся делать противостолбнячную прививку.

– Можно сдать вещи в химчистку, – сказала Аня, осматривая его одежду. – Наверное.

– А с этим что делать? – мрачно спросил Сергеев, всё ещё держа булавку двумя пальцами.

– Найти булавку – хорошая примета, – пожала плечами Аня. Но отчего-то снова ухватилась за свой расписной кулон. Потом протянула руку: – Давай сюда. Я выброшу.

Сергеев молча отдал ей булавку, потом достал свой чемодан, в котором лежали запасные вещи.

– Надо бы проведать отца Леонида, – сказала Аня, деликатно отвернувшись и глядя в окно.

– Ты за него так сильно переживаешь? – Сергеев вспомнил, как грузный батюшка проворно бегал по лесу и отсёк голову зубастой твари. И стоило ли так беспокоиться за этого священника? Да он покрепче многих будет. Даром что вечно ноет.

– Да, переживаю, – сказала Аня, выглядывая в окно. – Он уже не молодой, к тому же, пьющий. Как бы не вышло чего.

– Вы родственники, что ли? – Сергеев рассматривал в зеркале свою небритую помятую физиономию, тоже украшенную несколькими багровыми царапинами и синяком на челюсти.

– В смысле? – Аня обернулась.

– Ты о нём очень беспокоишься. Как-то это странно.

– Да просто жалко его.

– А меня тебе не жалко?

– То есть?

– Я-то здесь причём? Я вообще просто журналист, приехал взять интервью у писателя. И попал в… – Сергеев не мог подобрать слова и только бестолково размахивал руками.

– Ну, так ты же приехал брать интервью не у автора тысячи способов заработать миллиард за два часа, правда? Такие сами тебе проходу не дадут. – Аня усмехнулась. – А Русаков, знаешь, располагает. Он притягивает подобные вещи. Всё такое необъяснимое, мистическое – оно к нему прямо-таки липнет. Ну, и окружающих может зацепить. Тебя что, не предупреждали?