Яблоневая слобода

Глава 18. Сюмарь

Сергеева разбудил тычок под рёбра.

– Подъём, – скомандовала уже поднявшаяся и одевшаяся Аня и тут же вышла из комнаты.

У кровати лежали его вещи, помятые, но чистые. Даже местами заштопанные. Так что если не крутиться юлой перед каждым встречным, то вполне можно сойти за приличного человека. Одевшись, Сергеев обнаружил свой телефон во вполне вменяемом состоянии – никакие заплывы и пробежки на нём почти не отразились. Если не считать пары царапин на корпусе.

Сергеев вышел на кухню, уткнувшись в экран. Он вдруг вспомнил, что несколько дней не проверял почту и даже не пролистывал новостные ленты, хотя раньше хватался за телефон сразу после пробуждения. Потом ещё сидел в Сети за обедом. И перед сном, разумеется.

Не глядя по сторонам, Сергеев опустился на табуретку. Лента пестрела весьма любопытными новостями. Например, Лига госпожи Русаковой проиграла громкое дело. Сергеев об этом слышал – нетрезвая бизнес-леди за рулём люксового внедорожника смела десяток человек на переходе. Продержав двое суток, барышню выпустили, а потом дали условный срок. Екатерина Русакова, лично занимавшаяся делом, тогда холодно улыбнулась в камеру и процедила, что от справедливости не уйти никому. В этот раз правосудие не восторжествовало – тем хуже. И теперь дамочку, убившую десять человек, нашли в ванной в собственной шикарной квартире. Залезла в воду и записывала какие-то видосики в пене, а телефон-то был на проводной зарядке. Пена скользкая, смартфон и шлёпнулся в ванну вместе с проводом.

Сергеев, читая новость, потянулся за бутербродом с сыром. А ведь похожих случаев – тьма. Продавцы «волшебных» пилюль, излечивающих любые болезни, которых так и не удалось привлечь к ответственности. Доказать, что люди травились именно таблетками, не получилось, хотя было очевидно, на ком вина. Русакова тогда пожелала продавцам гореть в аду, а они смеялись ей в лицо, выходя из зала суда. И сгорели заживо прямо в своём офисе. Самовозгорание. Пожарная команда почти час не могла добраться до очага – тротуары оказались заняты машинами, а все двери в здании заблокированы. Ирония судьбы – система, направленная на спасение людей сработала прямо в противоположную сторону. Зато другие офисы бизнес-центра почти не пострадали.

Потом анестезиолог, уколовшийся ржавым гвоздём на даче и почти сразу отдавший богу душу. Напортачил при платных родах. Девять раз. Да ещё рассуждал о кладбище, которое есть у каждого врача. Вот и отправился на собственный погост. Наверное, его там поджидали.

И директор пищевого комбината. Двадцать детей погибли, отравившись его йогуртами, а он выкладывал в социальные сети фотографии с модных недешёвых курортов. Потом сам случайно отравился палёным коньяком. Оказалось, это как бы фешенебельное гламурное пойло разливали по красивым бутылкам в местном гаражном массиве.

И кругом – Екатерина Русакова, защищавшая потерпевших. Суды вынесли решение не в их пользу. Но справедливость…

– Вы ничего не отсудите, – манерно произнёс мужской голос где-то за окном.

Пригнувшись, Сергеев рассмотрел того самого жёнушкиного бизнесмена в розовых штанишках, который положил глаз на Анин дом. Он по-хозяйски расхаживал по двору. Увидев в окне Сергеева, зашёл за угол дома, где продолжил разговор с Аней.

Скоро голоса стихли. А Сергеев, уже приготовившийся выйти на улицу и поближе познакомиться с этим персонажем, вернулся к новостным лентам.

– Вот вы мужики мерзавцы, – произнёс с отвращением Анин голос.

Сергеев оторвался от телефона. Он в который раз успел забыть, где находится. Аня стояла, скрестив на груди руки.

– Про девушку не сказал, а теперь сидит, лопает завтрак, ковыряется в телефоне, как будто всё нормально. Так и надо, да?

– Так девушка-то бывшая. Я с ней давно расстался. – Громко сказано, подумал Сергеев, но почти правда.

– Отвесить бы тебе затрещину.

– Может, и надо бы, – улыбнулся Сергеев. – Но местные… местный колорит с этим хорошо справляется. Здесь всегда так?

– Нет. Иногда вообще ничего не происходит. По оврагу можно хоть ночью ходить. – Аня смотрела в сторону.

– А кто там был? Мальчик какой-то. Как там его Ракитин называл?

– Петька. У Макса братишка был – Петька. Они как-то пошли за грибами, и мальчишка потерялся. Так и не нашли.

– Грустно. А старушка, которая Ракитина откачала?

– А старушка – это моя бабушка, – почти рявкнула Аня.

Сергеев поперхнулся чаем.

– Да ладно. Не делай вид, что тебя это удивляет.

– Скоро вообще перестану удивляться. – Сергеев помолчал, вытирая чай старым кухонным полотенцем. – Слушай, а что там этот перец про суды сейчас болтал?

– Какой перец? – переспросила Аня, сдвинув брови. Потом махнула рукой: – А, этот. Тоже мне, баклажан. Сказал, что землю будут переводить в другую категорию. Чтобы проще было избавиться от тех, кто тут остался.

– Вас что, просто выгонят? – медленно проговорил Сергеев. И тут у него мелькнула идея: – А может, в Лигу Русаковой написать? Они же почти местные. Вдруг помогут?

– Сама справлюсь, – снова отмахнулась Аня. – Так что, какие планы?

– Не знаю, – протянул Сергеев. – С одной стороны, до Русакова так и не добрался, с другой – материала вполне достаточно. Хоть книгу пиши.