Яд гадюки. Доктор для моей дочки.

Глава 1

Август в Архызе — это время, когда горы начинают дышать по-осеннему. Внизу, в долине, еще стоит душное марево, а здесь, на высоте полутора тысяч метров, воздух уже прозрачный, острый и пахнет хвоей, прибитой пылью и сухим чабрецом.

Я сделала очередной шаг, и подошва ботинка с хрустом подмяла под себя сухой стебель папоротника. Мои легкие работали как кузнечные мехи. Казалось бы, всего полторы тысячи — детская высота по сравнению с Софийскими озерами, куда мы с Мансуром забирались пять лет назад. Тогда, на почти трех тысячах метров, обдуваемые ледяным ветром, мы стояли на краю изумрудной бездны и казались себе властелинами мира. Я была моложе, влюбленнее, а Мансур еще не знал слова «личный бренд».

Теперь всё было иначе.

— Лисенок, ну поднажми! Смотри, какой свет! — бодро крикнул Мансур, оборачиваясь.

Он стоял на скалистом уступе в своей новенькой оранжевой ветровке, сияя, как начищенный медный таз. На нем не было ни капли пота. В его полупустом рюкзаке ехали два невесомых спальника и селфи-палка. Мои же плечи буквально трещали под тяжестью восьмидесятилитрового баула. Консервы, газовая горелка, палатка и моя гордость весом в три килограмма — расширенная медицинская аптечка с полным набором реаниматолога. Я тащила этот груз, как тащила наш брак последние годы: молча, стиснув зубы и глядя только под ноги.

— Если я сейчас... ускорюсь... — прохрипела я, останавливаясь и упираясь руками в колени, — то мое сердце... просто выпрыгнет и уйдет обратно в поселок. Без меня.

— Ну чего ты ворчишь? — Мансур легко спрыгнул ко мне. От него пахло дорогим парфюмом — чудовищный контраст с запахом прелой листвы и горной свежести. — Мы же договорились: перезагрузка. В прошлый раз на озерах было круто, но жестко. А здесь — лайт-режим, релакс, природа. Посмотри вокруг!

Он обвел рукой долину, поросшую густым лесом и высокой, по пояс, травой. На этой высоте Архыз был сочным, зеленым, полным скрытой жизни. Но для меня этот «лайт-режим» превратился в каторгу. В тридцать пять лет я, врач-педиатр из Ульяновска, мечтала о тихом санатории с массажем, а не о том, чтобы изображать из себя горную козу ради контента своего мужа.

— Лайт-режим — это когда рюкзак несет мужчина, Мансур, — тихо сказала я, вытирая пот со лба.

— Лис, ну не начинай. У меня спина после вчерашней тренировки «забита», ты же знаешь. И вообще, движение — это жизнь. Встань вот так, подставь лицо солнцу...

Я послушно замерла. Я давно научилась быть удобной декорацией. Он сделал серию снимков, что-то быстро набрал в телефоне (сеть здесь, на полутора тысячах, еще капризно проклевывалась одной палочкой) и погнал меня дальше.

Через двадцать минут мы вышли на плато. Это была идеальная поляна у самого леса, защищенная от ветра выступом скалы. Здесь уже стояли две палатки — серые, дорогие, установленные с той педантичностью, которая выдает опытных походников.

У края площадки мужчина в простой штормовке вбивал колышки в землю. Рядом крутилась девочка лет восьми с растрепанными косичками.

— Добрый вечер! — Мансур первым делом включил свое фирменное обаяние. — Принимаете соседей из провинции?

Мужчина выпрямился. Его лицо было резким, скуластым, с глубокими складками у рта. Внимательные, чуть усталые глаза скользнули по Мансуру и задержались на мне. Вернее, на моем рюкзаке, который явно перевешивал меня саму.

— Места хватит, — ответил он низким, густым голосом. — Ставьте за тем валуном, там почва суше.

— О, Егор, ну наконец-то люди! — из палатки выбралась женщина.

На ней был бежевый спортивный костюм, который выглядел так, будто его только что сняли с витрины бутика. Идеальная укладка, свежий маникюр. Она смотрела на горы с таким видом, будто они задолжали ей крупную сумму денег.

— Здесь сеть ловит? — вместо приветствия спросила она, уставившись в экран айфона. — Егор обещал, что на этой высоте я смогу работать. У меня презентация через два дня, а я в этой глуши!

— Катя, я обещал тебе отдых от Москвы, — сухо бросил Егор, возвращаясь к колышкам.

— Привет, я Мансур! — мой муж уже стоял рядом с ней, сияя белозубой улыбкой. — Фитнес-тренер, блогер и ваш соратник по борьбе с цифровым голодом. У меня тоже всего одна палочка связи, это катастрофа!

Катя оживилась. Она окинула Мансура взглядом, в котором я, как врач, моментально считала диагноз: острая нехватка внимания со стороны собственного мужа.

— Лиза, — я подошла к ним, чувствуя себя неуклюжим гномом рядом с этой нимфой. — Педиатр. А это мой муж, он иногда путает горы с подиумом.

Егор подошел к нам. Он не стал улыбаться дежурной улыбкой. Просто молча протянул руку и снял с моих плеч рюкзак. Я даже охнуть не успела.

— Господи... — вырвалось у меня вместе с облегченным вздохом. Плечи обожгло холодом.

— Вы что, в нем кирпичи несете? — Егор взвесил мой баул в руке. Его пальцы, сухие и мозолистые, выглядели очень надежными.

— Аптечку, — я виновато улыбнулась. — И еду на двоих. Мансур отвечает за эстетику, я — за выживание.

— Неправильное распределение нагрузки, — констатировал Егор. — Я инженер, я привык к точным расчетам. Ваша конструкция работает на износ.

Он перенес мой рюкзак к месту стоянки. Мансур в это время уже вовсю обсуждал с Катей «вайб Кавказа» и «энергетические потоки». Они стояли чуть поодаль, и я видела, как Катя кокетливо поправляет воротник, а Мансур играет мышцами плеч.

— Вы из Москвы? — спросила я Егора, пытаясь отвлечься от раздражения.

— Да. Решил вывезти своих в горы. Алиса, иди сюда, познакомься с тетей Лизой. Она доктор.

Девочка подошла к нам, прижимая к себе потрепанного плюшевого зайца.

— А вы лечите детей? — серьезно спросила она. — А если у зайца оторвется ухо, вы его пришьете?

— И ухо пришью, и горло вылечу, — я присела перед ней на корточки. — Я ведь не просто доктор, я — походный доктор.

— Круто, — вынесла вердикт Алиса.

Солнце стремительно уходило за лес. Тени становились длинными, зубастыми. На этой высоте, среди высокой травы и можжевельника, сумерки наступали внезапно. Я открыла рюкзак и достала аптечку — просто проверить, всё ли на месте.