Яд и Кровь. Книга первая. Змеиный изгой

Глава 2

Первые рассветные сумерки Гримехельм встретил гудевшими в воздухе сплетнями. Слухи разносились так быстро, что о ночном убийстве знал почти весь город. Подобно пожару, он забирался в каждый дом и с новой силой разгорался в следующем квартале.

Две швеи, рано утром вышедшие на улицу из своих домов и встретившиеся на одной из улиц, лишь только заприметили друг друга принялись обсуждать новости между собой. Та, что постарше твердила, что видела труп дочери кузнеца вживую и бледнела только при упоминании об увиденном.

- Молоденькая она совсем, Тося, была, - причитала старшая, хватаясь за сердце. - Даже второй десяток не разменяла, понимаешь? Что за зверь мог совершить подобное?

- Известно кто! - вспылила вторая швея, но старшая дернула ее за руку, призывая говорить потише. - Эти змеи забрались даже в наш город. А ведь мы находимся на другом конце мира. Куда вообще стражники смотрели?

- Им бы только по тавернам шарахаться, да девок молодых и глупых по углам зажимать! И без разницы кого в город пускать раз одним гиром может отплатиться.

- Верно говорите, Ласья. Теперь и нам приходится опасаться за свою жизнь - змея-то до сих пор не нашли.

Они еще долго шли в молчании, пока старшая не обронила:

- Да, - протянула она. - Жалко несчастно Жако. Остался старик без единственной отрады в нашем мире.

- Запьет, как пить дать, запьет. Кто же теперь работать будет? Он единственный кузнец на всю округу. А коли решится руки на себя наложить?

Младшая швея испуганно закрыла рот рукой, когда старшая предупредительно шикнула на нее.

- Не пори чушь, дура! Я слышала, что за почтенным Жаком уже отправили душевных лекарей. Наши лорды не дадут мастеру его ремесла просто так покинуть мир живых. Вот увидишь, заколдуют они его и будет работать на нашего наместника да армию днями и ночами, без отдыху. Так и загнется от измождения у своей наковальни. Помяни мои слова...

Женщины завернули в проулок, как обычно, чтобы сократить путь до работы. Им оставалось пройти пару домов до заветной двери. Странный шелест за спиной привлек молодую швею. Она отстала от старшей и повернула голову на звук. Крик ужаса так и застыл в груди, не успев вырваться. Девушка упала замертво с разрезанным горлом, из которого фонтаном била алая кровь. Высокая мощная фигура присела на колено перед новой жертвой. Он обмакнул пальцы в луже крови и провел ими по лицу мертвой, закрывая ей глаза. Одним рывком фигура разорвал на жертве одежду, обнажая кожу. Вновь обнажив свой нож, он провел острием по коже, выписывая символы. На сей раз времени требовалось меньше, так как для первой жертвы требовалось соблюдение большего количества условий для рождения демона: вырвать чрево, нанести столько увечий, чтобы вызвать сильную боль для насыщния ею демона, скормить еще трепешущееся сердце прибывшему на зов демоническому зародышу. Сейчас же достаточно было нарисовать руны для того, чтобы спавший демон пробудился. А последняя жертва должна будет стать пищей демону. Осталось совсем немного и он выполнит свою миссию...

Закончив второй этап, он шумно втянул носом воздух. Третья жертва ритуала была близко, но еще пара шагов и она уйдет от него в людное место.

Как только Ласья завернула за угол, до двери для работников швейной мастерской было всего пара шагов. Она приметила необычайную тишину. По спине старухи прошелся холодок. Разум в панике метался между двумя мыслями: побежать к спасительной двери или идти на поиски подруги. Может, она опять отвлеклась на запах свежей сдобы, с Тосей бывало такое постоянно.

- Тося! - крикнула она в проулок, но голос дрожал от ужаса. - Дура малохольная, где ты опять заплутала?

Ответом ей было только завывание холодного утреннего ветра. Капелька пота текла по морщинистому лицу и упала с дрожащего подбородка по землю. Подслеповатые старушичьи глаза всматривались в темноту между домами. Из тьмы на нее посмотрели два золотых змеиных глаза. По пальцам фигуры еще стекала кровь ее подруги.

- Тишш-ш-шина-с, - иштар прошипел заклинание и старуха только и могла, что выдавить из себя воздух.

Швея безуспешно шевелила губами, моля о пощаде. Только в этих змеиных глазах не было ни намека на жалость. Ватные ноги хоть и заплетались, но сами понесли старуху к двери. Сердце несчастной было готово пробить грудную клетку и выскочить наружу от ужаса. Змей медленно шел за последней жертвой, она была в его руках и не было сомнений, что дряблая старуха не добежит до двери. Ему доставляло небывалое удовольствие видеть, как мучаются его жертвы, совершая свои последние вздохи. Как в их глазах отражается ужас при виде него. Как слезно они умоляют сохранить свои жалкие жизни. Змей блаженно застонал. Он уже вдоволь насытился этой сладостью от жертвоприношений.

Спасительная дверня ручка была уже близко, осталось только схватиться за нее. Швея протянула руку к ржавому куску металла. Дряблые пальцы коснулись шероховатой поверхности. Вот оно, спасение! Еще мгновение и помощь будет рядом. В мастерской постоянно дежурят наемники, охраняя дорогие ткани и товар. Группа опытных вояк легко разбрется с одиноким змеем. Жесткие губы иштара скривились в усмешке. Из тени на старуху выскочила змея, которая вцепилась ядовитыми клыками в шею жертвы. Мощное змеиное тело обвило тело старухи кольцами, ломая очередному трупу кости.

- Хорошая девочка, - иштар погладил свою змею по холодной голове.

Он протянул любимице кусок сырого мяса и принялся за последний этап ритуала.

***

Уставшие от ночных поисков стражники уже без разбора хватали первых подозрительных прохожих. После тщательного осмотра или жесткого допроса их, конечно, отпускали, но теперь люди стали обходить патрули стороной, что стало еще более подозрительным.

Стражники уже сбились с ног, волоча каждого третьего человека на допрос, а у пыточных уже образовывались очереди.

Командир Байяр растер уставшие глаза. Как только он отправил гонцов с указами о усилении патрулей, тут же явились люди наместниками с приказом явиться в его дом, где он выслушал все, что господин наместник о нем думает. Но его слова были лишь жалким сотрясением воздуха по сравнению с один единственным взглядом ледяных глаз герцога Гроува. Тому не нужны были ни слова, ни крики, ни угрозы, чтобы заставить человека пожалеть о своем проступке.